Фарфор Ее Величества - Максим Андреевич Далин

Но визитку он, судя по всему, рассмотрел хорошо. Наверное, здесь сейчас тоже работали люди Норфина. Маршал, быть может, был не силён в финансах и внешней политике, но уж в том, как работают армия, жандармерия и прочие государевы люди, призванные защищать народ и трон, разбирался великолепно. Видимо, у здешней тюремной стражи были очень чёткие инструкции на такой случай, потому что они подняли чугунную решётку. Она кончалась заострёнными клиньями, похожими на клыки, входящими в каменные гнёзда, и жутковато было проходить под этими чугунными клыками. Как только мы вошли, чугунная челюсть с грохотом опустилась за нашими спинами.

За решёткой оказалось что-то вроде коридора с мощёным полом, по которому громко цокали копыта костяшки, шершавыми каменными стенами и гладким сводом, под которым справа и слева мне померещились ряды тёмных отверстий. Вот так: ты идёшь, а тебя рассматривают и, как видно, держат на прицеле. Если вдруг впустили не того, то могут прямо тут и грохнуть, подумал я. Или устроить хорошую встречу.

Но мы были признаны своими: распахнулись ещё одни ворота, на сей раз глухие, кромешные створы толщиной в четверть как минимум. Мы вышли на тюремный двор, в тусклый свет и мелкий дождь — и нас встретили немолодой генерал в очках, с умным усталым лицом, и его люди. Тюремная охрана — в зелёных мундирах с золотыми веточками в петлицах, только это были не ветки с листьями, как у армейских, а колючие ветки терна без листвы.

Генерал коротко взглянул на нашего водителя, который держал зонт и мучительно не мог придумать, как отдать честь, и принялся рассматривать нас. Его люди даже не пытались соблюдать приличия — просто пялились. Тыловая команда всё-таки.

— Клай из дома Пёстрой Птахи, капитан-некромант особого её величества отряда, — представился я и щёлкнул каблуками. — Со мной мессиры Барн из дома Цветущих Яблонь и Индар из дома Сирени. Мы сопровождаем его высочество принца Рэдерика, который желает поговорить со своей матерью, Лиссой из дома Рассветных Роз. Мессир маршал ожидает вашего понимания.

— Боже мой, — качнув головой, медленно сказал генерал. — Вот, значит, вы как… выглядите… Фарфоровые мертвецы королевы… Простите, не ожидал. Не ожидал здесь увидеть. Да ещё и лошадь…

— Да обычная совершенно костяшка, — сказал я. — Просто кадавр с механическими частями.

— Обычная, — генерал поправил очки и взъерошил седую бровь. — Обычная.

Индар не выдержал.

— Ах, бросьте, мессир! — фыркнул он, взмахнув рукой жестом «довольно уже!» — Наступает новое время. Перестаньте удивляться, как деревенская девчонка, которую взяли в барские покои… о нет! Я сейчас незаслуженно жестоко оскорбил деревенских девчонок. Извольте видеть: у нас в свите деревенский мальчишка, который видел такое, что вам и не снилось, не впадая при этом в прострацию на полчаса!

Краска бросилась генералу в лицо.

— Не вздумайте оскорбиться! — фыркнул Индар. — Не та эпоха!

— Так, — сказал я. — Мессир генерал, нам необходимо побеседовать с Лиссой, это государственное дело. Мы с ней поговорим, уточним несколько важных деталей и уйдём, а о том, как дальше решится её судьба, сообщит мессир маршал. И впрямь не стоит удивляться. На Побережье это уже стало таким же обычным, как деревянная нога у калеки. Если вам любопытно, рассмотрите костяшку. Можете и меня тоже, — и стянул перчатку.

Генерал сделал над собой усилие, чтобы не отшатнуться. Один из его людей потянулся взглянуть и сморщился, второй сглотнул и позеленел с лица.

— Шарниры? — спросил генерал, пытаясь скрыть отвращение. — Под каучуком — кости?

— Так и при жизни у меня тоже были кости под кожей, — сказал я. — Разве что вместо шарниров суставы. В общем ничего особенного. Обычный протез, только из металла, кучука и костей. Ужас-ужас?

— Всё целиком? — генерал нахмурился, снова схватившись за очки. — Ничего себе протез…

— Я начинаю терять терпение, — сказал Индар.

— А что здесь такого, мессир генерал? — спросил Рэдерик. Он протянул руку — и я подал свою. Он взял двумя руками мою кисть без перчатки и взглянул на генерала снизу вверх, улыбаясь. — Ну фарфоровые люди! Они меня спасли и мессира маршала два раза спасли. Они же наши союзники!

Генерал снова быстро взглянул на нашего водителя, который так и держал зонт над Рэдериком.

— Ага, — ляпнул тот и тут же поправился, вытягиваясь «смирно». — Так точно, ваше превосходительство. И бой был с демонами, так мессиры их назад в ад загнали.

— Вот что, мессир, — раздражённо и брезгливо сказал Индар. — Если вам так уж хочется без конца рассматривать наши протезы, то, быть может, вы пригласите нас хотя бы в караульное помещение? Неучтиво держать людей под дождём. Или вы привыкли так обращаться с арестантами?

Генерал принял, наконец, решение.

— Следуйте за мной, мессиры, — сказал он.

И мы все, включая солдата с зонтом, направились по идеально ровной дорожке, посыпанной крошкой битого кирпича, вглубь тюремного замка.

Здесь царил поражающе строгий порядок — и стояла кладбищенская тишина. Караульные под козырьками молча салютовали нам — ладно-ладно, своему генералу — и пялились, но не смели задать вопрос. Посреди тюремного двора был разбит газон с коротко подстриженной травой, и эта мокрая зелень подчёркивала тёмно-кровавый цвет кирпичных дорожек. Всё в сумме, по-моему, больше напоминало склеп, а не тюрьму.

Внутри корпуса оказалось неожиданно тепло. И тихо: толстенные выбеленные стены поглощали все звуки. Пара узких окон выходила на кроваво-зелёный двор и серый дождь. Горели электрические лампы. Я вдруг подумал, что на месте несчастных арестантов издох бы здесь с тоски в первые же дни заключения.

— Тепло, — сказал Рэдерик удовлетворённо.

— Здесь с давних времён содержатся государственные преступники, — сказал генерал. — Многие из них — аристократы. Крепость переделана в тюремный замок двести лет назад — и тогда ещё государь Эликс приказал создать в этом корпусе условия, не угрожающие здоровью узников. Тепло и сухо.

Барн понимающе кивнул.

— Государь был добр и гуманен, — сказал ему Индар. — Когда ты собираешься казнить истощённого бедолагу, который кашляет кровью, толпа может посочувствовать… Государственный изменник должен выглядеть лощёным и здоровым гадом — тогда из толпы будут не милосердия требовать, а швырять камнями.

— Разумно, — заметил Рэдерик.

Барн чуть пожал плечами:

— Разумно-то разумно, только… как будто подло, а, ваше высочество?

— Не всех же казнят, — сказал Рэдерик. — Зато у остальных есть шанс.

Барн только вздохнул.

— Проходите, мессиры, — сказал прилизанный пожилой офицер, только чуть покосившись. Железной выдержки человек. — Леди Лисса в восьмом номере.

Как в отеле, подумал я. Здесь избегают слова «камера» или «каземат». Тюрьма по высшему разряду. Норфин, пожалуй, снова хорошо обошёлся