Альтернатива - Александр Владимирович Журавский

Глава 70

Конголезский шахтопроходчик

Если вы думаете, что слишком малы, чтобы что-то изменить, значит, вы не ночевали с комаром.

Африканская пословица

Откуда берут соль, туда не бросают землю.

Конголезская мудрость

Шахтопроходчик Люка Ламберт, работающий на медно-кобальтовом руднике, принадлежащем в разных долях китайскому консорциуму и конголезской ресурсодобывающей компании, прилетел в Лондон из Киншасы, столицы Демократической Республики Конго.

Ламберт был потомком бельгийцев, которые трудились в Англо-бельгийской каучуковой компании (позже переименованной в «Абир Конго»), печально известной своей бесчеловечной эксплуатацией местного населения и карательными экспедициями в отношении племен, разгневанных непосильными налогами и безнаказанным бесчинством надсмотрщиков. Как бы там ни было, работа в компании давала хороший заработок на рубеже XIX–XX веков, кроме того, предки Ламберта владели небольшим числом акций компании, приносивших хороший доход. Но в начале ХХ века потоки каучука иссякли, и компания сдала позиции. А тут еще в 1909 году скончался бельгийский король Леопольд II, горячий сторонник идей колониализма и главный создатель (при содействии Бисмарка и коалиции европейских государств) формально независимого Свободного государства Конго, а по сути – зависимой от бельгийской короны и концессий территории. Масштаб нещадной эксплуатации со стороны каучуковых компаний, подобных «Абир Конго», и бельгийской администрации был таков, что за период бельгийского протектората численность местного населения сократилась почти вдвое. Понятно, что для африканских племен сотрудники каучуковых компаний и связанные с бельгийским королем чиновники навсегда остались «проклятыми колонизаторами».

Зато дед Люки служил в Министерстве общественных работ у прогрессивного конголезского политика Альберта Дельво (позже сменившего имя на Мафута Кизола), отец которого был бельгийцем, а мать – африканкой из народа яка. Однако в свободном от колонизаторов Конго белым бельгийцам, потомкам прежней колониальной власти, трудно было сохранить за собой престижный социальный статус. Страна то боролась с неоколониализмом за собственную идентичность, то – в период режима Мобуту – держала курс на «аутентичность», то становилась территорией кровавой Второй конголезской войны, в которой сгинуло более пяти миллионов человек. Поэтому праправнук бельгийских переселенцев Люка Ламберт, охотник и сорвиголова, не строил государственную карьеру, не пошел в бизнес, а освоил рабочую специальность взрывника и устроился на шахту. Работа хотя и опасная, но сдельная. К тому же оставляющая много свободного времени для любимой охоты в компании друзей-африканцев.

Двенадцать лет работы, прекрасная профессиональная репутация, жена – знойная конголезка с традиционным обожанием мужа и незамысловатой философией «люби или умри». Что еще нужно? И тут трагедия – взрыв на шахте. Не по вине Ламберта. Контузия, поврежденная рука, несколько лет операций и тяжелого восстановления. Страховка была хорошая, но она не помогла вернуться на работу.

Нужны были современный качественный бионический протез, позволявший вернуться в профессию, и поездка за границу в клинику. Выбор пал на Великобританию. Оказалось дешевле, чем в Германии, Израиле и Франции. Еще дешевле и качественней нейропротезы пятого поколения с новыми оптродами предлагали китайские и российские компании, но страховая фирма была британской и отказывалась оплачивать лечение и протезирование в этих странах. Ламберт несколько раз пожалел, что не взял страховку в компании из страны БРИКС.

Люка скачал программу-переводчик на иксфон, которая позволяла в режиме реального времени переводить ему английскую речь на французский и воспроизводить через динамик его французскую речь по-английски, приобрел дешевый билет на авиасейле, обнял свою африканскую зазнобу и отправился в путь.

Глава 71

Агент 32 в Лондоне

Не имеет значения, какой цвет глаз у будущего покойника.

Роберт Ландлем

В кабинет Клайва без вызова зашел помощник по резидентуре Райли Клиффорд. По указанию главы разведки Райли мог его беспокоить в любое время в случае выхода на связь важных британских резидентов или агентов, список которых умещался на одной странице и регулярно правился Клайвом. На немой вопрос шефа помощник с легким поклоном, выдававшим в нем благородное происхождение, произнес:

– Сэр, агент тридцать два в Лондоне.

Клайв одобрительно кивнул.

Клиффорд продолжил доклад, понятный только трем сотрудникам MI-6, двое из которых присутствовали в кабинете:

– Группа агента тридцать два прибыла в полном составе. Товар получен. Закончили складскую программу, ждут клиента.

– Готовность?

– Полная.

– Вопросы?

– Нет.

– Хорошо. Подтвердите агенту, что оперативный контакт прежний.

Клайв попросил секретаря подать любимый кофе по-турецки и с довольной улыбкой откинулся на спинку анатомического кресла. Все шло по плану. Нестор с командой прибыл в Лондон, получил необходимый инвентарь для операции, осмотрел маршрут следования американского президента и вышел на позицию для организации покушения. Агент сообщил о полной готовности к операции. Теперь нужно было заманить русских в расставленные для них силки.

* * *

Прежде чем выйти из черной телефонной будки в ретродизайне Джайлса Скотта[189], Джеймс Матовски расплавил зажигалкой чип магнитной карты компании New World Payphones. Уничтожение улик – часть работы агента. Журналист невозмутимо вышел из будки на многоязычную и сильно запущенную площадь Пикадилли, равнодушно осмотрел показавшийся ему языческим рудиментом облезлый фонтан Шефтсбери с богом Антеросом и направился на некогда бутиковую Риджентс-стрит. Карточка с уничтоженным чипом незаметно для окружающих нырнула в ливневую канализацию Лондона.

Глава 72

Таинственная поклонница гезов из Риджентс-парк

Риджентс-парк занимает площадь 487 акров (197 гектаров)… Первоначально являлся частью охотничьих угодий принца-регента, а позже – короля Георга IV. Парк был устроен в 1810-х годах архитектором Джоном Нэшем для королевской семьи и других аристократов. Открыт для общественности в 1841 году.

Britannica.com

Преисполненный, но не пресыщенный разнообразными впечатлениями, первый день Йоханссона продолжился вечерним визитом в один из самых известных и популярных королевских парков Лондона – Риджентс-парк. Надо ли говорить, что Ларс был здесь впервые и, конечно, как несостоявшийся ландшафтный дизайнер полагал именно здесь достичь наивысшей точки эстетического удовлетворения от красоты английских парков. Здесь размещались старейший в мире научный Лондонский зоопарк, Королевская академия музыки, миниатюрный и изысканный парк Сент-Джеймс и многое другое, созданное архитектурным гением Джона Нэша и его последователей. Однако в этот раз надеждам Ларса не суждено было в полной мере сбыться. Парк был по-прежнему величественно красив, но увядающей красотой крепкого еще восьмидесятилетнего старика. Обветшавшие здания, заросшие аллеи, мусор на обочинах тропинок, обилие палаток мигрантов и обнищавшего городского сословия, в недавний банковский кризис потерявшего собственное жилье, оставляло общее ощущение неухоженности заброшенного дома для престарелых.