Альтернатива - Александр Владимирович Журавский

Отгонбаяр зашел в принадлежащий Шотландской пресвитерианской церкви древний готический собор, который за свою более чем девятисотлетнюю историю видывал и епископскую католическую кафедру, и Джона Нокса, обличающего в своих проповедях грехи римских пап, и опустошительные пожары, а после Реформации – полицейский участок, школу, шотландскую гильотину, именуемую «Шотландской девой», а также тюрьму для блудниц и проституток. От эдинбургского гида делегация узнала, что конструкция гильотины придумана не в конце XVIII века во Франции, а несколькими веками раньше в Шотландии, что анатом, масон и друг Робеспьера Жозеф Гильотен не являлся создателем французской гильотины и что первым изображением гильотины так и осталась иллюстрация 1539 года немецкого живописца Лукаса Кранаха Старшего.

Эти сведения вызвали большее оживление среди членов монгольской делегации, чем информация об истории и архитектуре Эдинбургского собора. Объяснялось это тем, что экскурсионная группа состояла из членов и тренеров команды, приехавшей в Шотландию на Международные открытые игры горцев. Кто-то из европейских обывателей, живущих в плену собственных географических заблуждений и стереотипов, наверняка засомневается: ну и какое отношение жители монгольских степей имеют к горам? А вот самое непосредственное. В Монголии несколько больших горных хребтов. Один из них, например, протянувшийся с северо-запада до юго-востока Монгольский Алтай с наивысшей точкой Таван-Богдо-Ула в 4374 метра. Конечно, Шотландия – страна мужественных горцев, но самые высокие горы Каледонии[176] – Бен-Невис высотой 1344 метра и Бен-Макдуин высотой 1309 метров.

Отгонбаяр Ганбаатарийн был, пожалуй, одним из самых возрастных в команде Монголии, основу которой составляли двадцати–, тридцатилетние ребята. Ему же недавно исполнилось сорок шесть лет. Может быть, возраст, а может, самообразование стали причиной того, что Отгонбаяр оказался одним из наиболее заинтересованных туристов. Задавал неглупые вопросы, удивляя гида нюансированными познаниями трагической и кровопролитной англо-шотландской истории.

Экскурсия между тем близилась к логическому финалу, который традиционно предварял рассказ о необычной часовне. Гид объяснил, что значение центра религиозной жизни Эдинбурга собору возвратилось после появления здесь в 1911 году часовни рыцарского ордена Чертополоха, главного ордена Шотландии и второго по статусу после британского ордена Подвязки. Ежегодно на орденскую службу и раз в два года на вручение ордена (в смысле – награды) собираются рыцари ордена (в смысле – организации) во главе с главой ордена – Сувереном, которым по статуту (не путать со статусом) является король Великобритании. Это сложно даже читать, а уж понять на слух и вовсе оказалось затруднительно для членов монгольской делегации.

Но был тот, кого это интересовало. Неунывающий, жизнерадостный Отгонбаяр Ганбаатарийн.

– Вот Отгонбаяр хочет узнать, единорог на гербе британского монарха – это же символ Шотландии?

– Совершенно верно, – радушно ответил экскурсовод.

– А почему единорог на гербе прикован золотой цепью?

Трудно было объяснить исторический и политический смысл золотой цепи шотландского единорога дремучим монголам, на гербе которых изображен летящий конь ветра – хий морь[177], символизирующий энергию и дух свободного человека. Тут – единорог, там – конь, здесь – цепь, там – крылья. Собственно, у экскурсовода и не получалось. Возможно, это было связано с тем, что политический фон в Шотландии был слишком уж неблагоприятный для правдивых интерпретаций. Антибританский был фон. А гид был англичанином.

Три года назад лейбористы в Лондоне пошли на вынужденные уступки Шотландской национальной партии, одержавшей оглушительную победу на фоне экономической катастрофы и политического кризиса в Великобритании. Так появилась Вторая Белая книга под названием «Будущее Шотландии 2032: теперь неизбежно!»[178]. Два года назад Шотландия, несмотря на все прежние решения Верховного суда Великобритании, провела референдум, на котором беспрецедентное большинство высказалось за независимость страны. И вот теперь в Шотландии от Великобритании остались только рудиментарная геральдика и общий король, ибо независимость была обретена в «личном союзе» с Соединенным Королевством. Но всего этого экскурсовод рассказывать не пожелал. На референдуме он голосовал против независимости. Иными словами, пытливый турист остался неудовлетворен.

– А вот монголы хотят знать еще такую тему, – простодушно улыбаясь, продолжил Отгонбаяр, показывая на геральдику ордена Чертополоха. – Девиз ордена на латыниозначает: «Никто не тронет меня безнаказанно»[179]. Правильно?

– Правильно, – недоверчиво ответил гид, чувствуя и в этом вопросе какой-то подвох.

– Этот же девиз написан на шотландском варианте герба британского короля, – указал на другой герб любознательный монгольский турист. – А это чей девиз? Шотландии, чьим символом является чертополох? Или, может, Англии?

– Это девиз ордена, – сухо ответил помрачневший экскурсовод и предложил всем пройти на выход.

Вышедший последним из собора Отгонбаяр Ганбаатарийн поинтересовался – не изменилась ли программа? Ему ответили, что все идет по плану, культурная программа продолжится в Лондоне. Все шло по плану, и это радовало. В монгольской делегации, приехавшей на Международные открытые игры горцев, Отгонбаяр был вторым тренером сборной Монголии по Надому. Как известно, традиционное монгольское состязание, именуемое «тремя мужскими играми», включает монгольскую борьбу, скачки и стрельбу из лука. Во всех этих соревнованиях Отгонбаяр имел весьма приличные навыки и даже достижения, поскольку по молодости неоднократно становился победителем соревнований и в Улан-Баторе, и в других городах. Бывал Отгонбаяр и в России – на аналогичных тувинских играх Наадым, калмыцких соревнованиях Джангариада, бурятских играх Сурхарбан. Соревновался и в Китае – у илийских казахов в Синьцзян-Уйгурском районе. Занятия с молодыми Ганбаатарийн совмещал с работой помощника тренера Федерации практической стрельбы Монголии (MPSA).

Солнце опять пробилось сквозь свинцовую броню туч. Монголы улыбались как дети.

Глава 67

Швейцарский мост Биркенхедского парка

Пять минут восхищения и еще несколько минут, потраченных на изучение того, как искусство использовало природу для создания такой красоты, – и я был готов признать, что в демократической Америке нет ничего, что могло бы сравниться с этим Народным садом.

Фредерик Олмстед[180]

Ларс успел помотаться по миру, но больше по северным морям и портам африканского континента. В этот раз судно, на котором он работал коком, держало курс в Европу, к нефтяному терминалу Транмер[181]. Терминал находился в полутора милях от английского города Биркенхед, отделенного рекой Мерси от более именитого своего соседа – Ливерпуля. Танкер вез сырую нефть для находившегося в пятнадцати милях от терминала нефтеперерабатывающего завода Стэнлоу в графстве Чешир Северо-Западной Англии. Завод принадлежал той же компании, что суда с нефтью, и терминал.

Танкер типа VLCC[182] частично был разгружен еще на рейде, а уже затем в прилив пришвартован ливерпульскими пилотами (здесь свои правила, и с профсоюзами не забалуешь) к одному из двух основных причалов терминала. Время разгрузки составляло около семнадцати часов, потом мойка танков, небольшой