Под драконьей луной - Робин Слоун
Он мог быть только Ариэлем с Земли.
Холодное утро в Айгенграу. Стук шагов на тротуаре.
Питер Лиденхолл рисует в блокноте почеркушки. Траваньян спорит с воспоминанием о своем любимом противнике. Я продолжаю устранять ущерб, причиненный волшебником. Работа долгая и кропотливая: в фасадах большие трещины, и даже Питер не знает, как починить сломанную кофемашину.
Звякает колокольчик над дверью, входят Альтисса Пракса и Кейт Белкалис. Они снаряжены по-походному: большие рюкзаки, удобная обувь.
Кейт никогда, ни разу в жизни не ходила в поход.
Они отправляются в туман, объясняет она.
– Хронист, ты чудо, – говорит Кейт. – Ты почти такой же сложный, как драконы. И поэтому… мы уверены, в тебе есть многое помимо этого квартала. Хотя, – торопливо добавляет она, – здесь чудесно!
Даже моим воспоминаниям наскучили мои воспоминания.
– С появлением волшебника открылись новые пути, – говорит Альтисса. – Мы отправляемся их исследовать.
И тут наконец, после одиннадцати тысяч лет, она улыбается: разворачивает знамя, которое несла перед каждым приключением, каждой невозможностью. Она улыбалась, когда вступала в ряды операторов, когда сражалась с аватарой типа «Клинок», когда стартовала к Луне.
Альтисса вскидывает руку в шутливом военном салюте, а Кейт посылает мне воздушный поцелуй, и двое из моих любимейших людей уходят вместе в полуразрушенный сон.
Я смотрю, как они идут вдоль канала и пропадают вдали. Все вишневые деревья стоят голые. Затем возвращаюсь и тяжело сажусь рядом с Питером.
– Некоторые из нас направляют поиски вширь, некоторые – вглубь. – Он показывает свой блокнот – ничего не понять. – Ты делаешь и то и то. Поэтому ты хороший хронист, и потому-то ты… неповторимый. Не бойся. Я никуда не уйду.
В тот день в своей квартире над кафе я начал мой черновик. Я написал это все, не зная, для кого. Хотя у меня есть замыслы и надежды. Вот одна.
Пусть это будет последняя книга антов, чтобы продолжение, если оно случится, стало первой книгой чего-то нового.
Агассис пригласили в головной офис «Светобега и тенедрожи» предложить план сотрудничества с Вирдским университетом. Это было волнующе и страшно; формы, в которые сплетались тамошние аргументы, изумляли размерами и адской сложностью.
В Вирде Агассис уговорила Лаврентиду отправиться вместе с ней. Ныряльщице теперь предстояло научиться полету. Неподалеку от университета они взобрались на мотылька. Длинные сухие стебли полевых цветов ложились на землю от биения его огромных крыл.
Ариэль махал руками и вопил, пока мотылек с ученой и бобрихой не пропал вдали.
Он пошел на обрывы Вирда. Внизу с ревом бился о камни прибой. Посол штормового компьютера вспышками передавал из серой мглы сообщение, в котором, несмотря на все уровни криптозащиты, явственно читалась паника. Ариэль тогда еще ничего не знал о штормовом компьютере, хотя со временем узнает все и доберется до его тайного ядра. И когда он смотрел с западного побережья, на языке у него вертелся вопрос, который я с таким жаром задал после спасения из гробницы и не перестану задавать, покуда есть дыра в небе и меч в Луне, а поскольку Ариэль все еще был мальчиком, которому столько предстояло сделать, мы задали этот вопрос вместе, выкрикнули главный вопрос антов:
Послесловие переводчика
Как читатель уже наверняка догадался, Робин Слоун очень любит книги. В частности, «Смерть Артура» Томаса Мэлори и «Меч в камне» Теренса Х. Уайта. Если вы читали ту или другую (или обе), то на первых же страницах встретили много знакомых имен. Когда в XV веке Мэлори собирал легенды артуровского цикла в свой роман, он пользовался главным образом французскими источниками, поэтому в Артуриане много старофранцузских слов. Замок и лес в книге Робина Слоуна зовутся Соваж – это французское слово значит «дикий». В русском переводе «Меча в камне» место, где стоит замок сэра Эктора, так и называется Дикий лес. Пес Кабал взялся из той же истории. Так звали любимого пса Артура. В разных книгах он пишется Каваль или Кафаль, а Кабал – из латинской «Истории бриттов». Вообще же история Артура существует во многих версиях, и к эпохе расцвета антской цивилизации наверняка появились новые. Во всяком случае, хронист, рассказывая ее Ариэлю, сообщает подробности, наводящие на подозрение, что у антов рыцари Круглого стола переплелись с персонажами супергеройских комиксов.
Еще Робин Слоун очень любит «Хроники Нарнии»; он даже сказал в интервью, что мечтает, чтобы его книга стояла с ними на одной полке. При появлении говорящего бобра читатель, возможно, вспомнил мистера Бобра и миссис Бобриху из Нарнии. При этом все бобры носят имена знаменитых натуралистов – немецкого путешественника Александра Гумбольдта, швейцарца Луи Агассиса, двух американок – Рейчел Карсон и Элси Куотерман, британского эколога и футуролога Джеймса Лавлока и американского эколога Юджина Одума, которого называют отцом современной экологии.
Еще одна замечательная детская книга, в которой действуют говорящие животные, – «Ветер в ивах» Кеннета Грэма. Отборный полк, которым командовала Альтисса Пракса, назван «Неустрашимые и Непобедимые жабы» именно в честь нее. («В это же самое время отборный полк жаб, всем известный как Неустрашимые и Непобедимые, окружат фруктовый сад и с криками: „Месть! Месть!“ всех и каждого разорвут в клочки». – Перев. Л. Яхнина).
Из книг, с которыми Ариэль знакомится в библиотеке Айгенграу, одна – классика фэнтези, а вот две другие русскоязычному читателю известны гораздо хуже. Это «Миссис Фрисби и крысы НИПЗ» Роберта С. О’Брайена («Гениальные крысы!») и «Восход тьмы» Сьюзен Купер (всадник на проселочной дороге).
Имена многих персонажей позволяют угадать, какими они были животными. Буфо – латинское название рода Жаба. Ангулас – малек угря, а фамилию Саргассо он носит потому, что угри нерестятся в Саргассовом море.
Имя Ганглери в скандинавской мифологии означает «Странник». Возможно, читая о его знакомстве с Ариэлем, читатель вспомнил другую книгу, где герой тоже забирается в трактире на стол и знакомится со странником, которого называют не слишком уважительным прозвищем.
«Минимизатор Сожалений» получил свое название от «Стратегии минимизации сожалений» создателя «Амазона» Джеффа Безоса. Когда-то, когда перед ним стоял выбор: остаться на высокооплачиваемой работе или рискнуть и попробовать создать свою фирму, он спросил себя: «В каком случае я буду сильнее сожалеть в старости: если попытаюсь или если не попытаюсь?»
Кооперация «Тигр, о тигр» названа в честь стихотворения Уильяма Блейка. Поскольку речь в нем идет о создании животных, название очень ей подходит. «Светобег и тенедрожь» тоже из поэзии. Английский католический поэт Джерард
