Хранитель Империи том 1 Начало - Александр Вересов
Я заглянул в дверь и замер.
Отец.
Он стоял у камина, разговаривая с дедом. Обычный, спокойный, в строгом сюртуке, поправляющий запонки. Рядом — мать, в красивом вечернем платье, поправляющая причёску перед зеркалом.
— Александр! — мама первой заметила меня, шагнула навстречу, обняла. — Господи, как же ты вырос! А я всё в Петербурге, всё дела...
— Мам, — я обнял её в ответ, чувствуя знакомый запах её духов. — Вы как здесь?
— Как — как? — отец подошёл ближе, пожал мне руку — крепко, по-мужски. — Конклав, сынок. Мы не могли пропустить такое событие. Приехали сегодня утром, но ты уже носился по своим делам.
Я посмотрел на него внимательнее. Отец был спокоен, даже слишком спокоен. И мать — улыбалась, но в глазах пряталась тревога. Что-то было не так. Я чувствовал это кожей, тем самым чутьём, которое обострилось за последние недели.
Но спрашивать сейчас, перед самым выездом, было не время.
— Ладно, — тётя Наталья выплыла из гостиной, хлопая в ладоши. — Все готовы? Экипажи ждут, протокол помните? Александрийский дворец, вход с южной стороны, встречаемся в малой гостиной через час. — Она окинула меня взглядом. — Костюм взял? Молодец. Переодевайся быстро.
Я кивнул и побежал наверх.
Через полчаса мы уже грузились в экипажи. Дед с отцом — в один, я с матерью и тётей Натальей — в другой. Возница тронул вожжи, и мы покатили по вечерней Москве.
За окнами мелькали огни, дома, прохожие. Город готовился к Новому году — витрины сияли, на улицах толпился народ, извозчики перекликались, пробиваясь сквозь пробки.
— Сколько народу, — вздохнула мать, глядя в окно. — Все гуляют, празднуют... и не знают, что в это время решается их судьба.
— Может, оно и к лучшему, — ответила тётя Наталья. — Не всем знать, что творят маги.
Я слушал их разговор вполуха, глядя на проплывающие мимо улицы. Мысли возвращались к подземелью, к туннелю, к церкви. Завтра Конклав. А после... после надо будет вернуться туда. Исследовать дальше.
Экипаж свернул на набережную, и я увидел его.
Александрийский дворец.
Огромный, величественный, он возвышался над Москвой-рекой, сияя сотнями окон. Колонны, лепнина, золотые вензеля на воротах — всё дышало имперским величием. У главного входа толпились экипажи, гости в вечерних нарядах поднимались по мраморной лестнице, смех и музыка доносились даже сюда, с улицы.
— Красиво, — прошептала мать.
— Подожди, внутри ещё красивее, — улыбнулась тётя Наталья.
Экипаж остановился. Лакей распахнул дверцу, помог нам выйти.
Я ступил на мраморные ступени, одёрнул фрак, поправил бабочку. Рядом встали мать и тётя. Чуть поодали подъехал второй экипаж — дед, отец, остальные.
Мы встретились взглядами. Дед чуть заметно кивнул: пора.
И мы вошли внутрь.
Глава 24 Конклав
Мы поднимались по лестнице долго.
Сначала широкая мраморная, парадная — там, внизу, гремела музыка, мелькали бальные платья и фраки, смеялись люди, не подозревающие, что происходит этажом выше. Потом — уже, служебная, с чугунными перилами и чадящими газовыми рожками на стенах. Потом — совсем узкая, винтовая, петлявшая где-то в недрах дворца, куда не ступала нога обычного гостя.
Дед шёл первым. За ним — отец, мать, тётя Наталья. Я замыкал шествие, стараясь не отставать и одновременно запоминать дорогу. Слишком много поворотов, слишком много дверей.
— Здесь, — дед остановился перед неприметной дверью, обитой тёмной кожей, почти сливающейся со стеной. — Третий этаж, южное крыло. Никто не найдёт, если не знать.
Он толкнул дверь, и мы вошли.
Зал оказался небольшим, но величественным. Высокий потолок с лепниной, тяжёлые портьеры на окнах, длинный стол красного дерева, вокруг которого стояли стулья с высокими резными спинками. В камине потрескивал огонь, свечи в тяжёлых канделябрах отбрасывали на стены пляшущие тени.
Здесь пахло историей. Пахло теми, кто сидел за этим столом двести пятьдесят лет назад, решая судьбу магии.
Дед прошёл во главу стола, сел. Рядом с ним — отец. Мать и тётя Наталья расположились чуть поодаль, на стульях у стены. Мне указали на место с краю — наблюдатель, не больше.
Я сел и приготовился слушать.
Они прибывали по одному, небольшими группами.
Милиса Кромвель вошла первой, гордая, статная, в тёмно-зелёном платье, расшитом серебром. За ней — Барт, чуть сутулый, с живыми глазами и лёгкой улыбкой, словно происходящее забавляло его.
Акиро Такэда появился бесшумно. Поклонился, коротко, по-военному, и занял место напротив деда. Идеальная выправка, непроницаемое лицо — воин до мозга костей.
Сяошэн Лун вошёл, опираясь на посох из чёрного дерева. Древний старик, казалось, вот-вот рассыплется, но когда он поднял глаза, я увидел в них бездонную глубину. Он смотрел на меня чуть дольше, чем на других, и от
