Хранитель Империи. Начало - Александр Вересов

— Взаимно, Милиса, — дед пожал её руку, кивнул Барту. — С прибытием. Как прошёл переход?

— Гладко, — Барт улыбнулся. — Алтари, оказывается, всё ещё работают. Даже после двух с половиной веков простоя.

— Не говори раньше времени, — осадила его сестра, но без злобы, скорее по привычке. Она перевела взгляд на меня. — А это, надо полагать, Александр? Наследник?

— Он самый, — подтвердил дед. — Мой внук.

Я поклонился, чувствуя себя неловко под её пронзительным взглядом.

— Слышала о тебе, — Милиса чуть заметно улыбнулась. — Шесть камней с пробуждения. А теперь, говорят, и вовсе восемь. — Она покачала головой. — В наше время это редкость. Очень редкость.

— Благодарю, — ответил я, не зная, что ещё сказать.

— Ладно, — дед хлопнул в ладоши. — Закрывайте портал, пока лишнего не накопилось. И пойдёмте наверх — здесь холодно, как в погребе.

Милиса кивнула, что-то прошептала, и дверь из света схлопнулась, исчезла бесследно. Символы на стене потускнели и снова стали почти невидимыми.

Мы поднялись наверх, в парадные залы особняка. Здесь было немногим теплее, но хотя бы светло. Расположились в малой гостиной, на мягких диванах, и Милиса сразу перешла к делу.

— Ситуация в Англии хуже, чем мы думали, — начала она без предисловий. — Твари просыпаются не только у вас. У нас уже три деревни сожжено дотла. Маги, у которых дар пробудился, не знают, что делать. Совет при императоре настаивает на жёстких мерах — хотят всех одарённых поставить на учёт и ограничить в правах.

— А у нас наоборот, — усмехнулся дед. — Совет генералов рвётся открыть Врата, чтобы магии стало больше. И чтобы контролировать её.

— Дураки везде одинаковы, — философски заметил Барт, разглядывая лепнину на потолке. — Прости, Милиса.

— Он прав, — вздохнула та. — Ладно. Когда прибудут остальные?

— Завтра к вечеру, — ответил дед. — Такэда, Вернандо, Лауджуе, Лун, Раммес. Все, кто смог.

— Хорошо. — Милиса помолчала, собираясь с мыслями. — У нас есть предложение. Конклав надо проводить раньше.

Дед поднял бровь.

— Насколько раньше?

— Через три дня. — Милиса подалась вперёд. — На носу Новый год, будет много балов и праздничных мероприятий. Легко затеряться среди гостей. Если мы соберёмся в Александрийском дворце под видом светского приёма, никто не обратит внимания. А у нас будет пять часов, чтобы спокойно обсудить всё, что нужно.

Дед задумался. Я видел, как он взвешивает, прикидывает, просчитывает риски.

— А Совет? — спросил он наконец. — Если они узнают...

— Не узнают, — отрезала Милиса. — Мы будем осторожны. Свои люди, проверенные. Никакой магии, только разговоры.

— Хорошо, — дед кивнул. — Я согласен. Через три дня, в Александрийском дворце. Начнём в девять вечера.

Милиса удовлетворённо откинулась на спинку дивана.

— Договорились.

Дед поднялся.

— Мне пора. Встреча с майором Дятловым, по делам Конклава. — Он повернулся ко мне. — Александр, ты пока можешь заняться делом. Сходи в Городской архив, поищи подходящее здание для базы ордена. Нам нужно место — большое, желательно с подвалами, и чтобы в центре, но не на виду. Думаю, ты справишься.

Я встал.

— Хорошо, дедушка. Сделаю.

— Я распоряжусь, чтобы тебе дали доступ, — добавил дед. — Архивариус — наш человек, скажешь, что от меня.

Мы попрощались с Кромвелями. Милиса на прощание задержала мой взгляд чуть дольше, чем следовало, и в глазах её мелькнуло что-то — то ли интерес, то ли оценка.

— Удачи, Александр, — сказала она. — Увидимся на Конклаве.

Я кивнул и вышел за дедом.

На улице мороз пощипывал щёки. Экипаж ждал у входа.

— Ты как? — спросил дед, садясь в пролётку. — Не боишься один в архив идти?

— Не боюсь, — ответил я. — Раз надо, значит надо.

Дед усмехнулся в усы.

— Хорошо. Тогда давай, подвезу до аркива. А там уж сам.

Экипаж тронулся, увозя нас в новый день — день, который обещал быть долгим и, кажется, очень важным.

Городской архив помещался в старом здании на Большой Никитской — приземистом, с облупившейся штукатуркой и зарешеченными окнами первого этажа. Внутри пахло сыростью, старой бумагой и тишиной — той особой тишиной, которая бывает только в местах, где хранят память.

Я подошёл к столу регистратуры, за которым скучал пожилой чиновник в потёртом сюртуке. Очки на верёвочке, лысина, прикрытая жидкими прядями, взгляд человека, который видел здесь всё и ничему не удивляется.

— Мне