Нуониэль. Часть первая - Алексей Николаевич Мутовкин

крестьянам. Степковые заняли небольшую комнату в старом храме: в помещении с маленьким входом и прогнившей деревянной крышей. Всё же тут и теплее и суше, нежели под открытым небом. Ломпатри не попал под очарование иллюзии, которая охватила других участников похода – будто бы они пришли в место, где им рады и где нет врагов. Когда жрецов не было поблизости, Белый Единорог выглядел хмурым и сдержанным. Никаких громких приказов он не отдавал. Но самого молодого из крестьян – Еленю, которого, из-за его берестяной шапки, Ломпатри так и кликал «Шляпа», рыцарь тихо попросил заниматься приготовлениями к ночлегу за всех. Жениха, как он называл Молнезара, мужа похищенной Всенежи, Ломпатри приставил помогать Елене и, мимоходом, приглядывать за домом жрецов. Отцам – Керу и Влоку приказал взять главаря Акоша и идти подменить на башне Вандегрифа. Закичу пришлось в сумерках разыскивать Пострела – так назвал лучника Атея рыцарь. Атею Ломпатри велел оставаться в укрытии и наблюдать за всеми передвижениями. В случае появления бандитов действовать на своё усмотрение, а при заварушке – открывать огонь на поражение, не раскрывая себя. Если уж дело пойдёт совсем плохо, тихой сапой уходить к березняку, где дожидаться остальных или же, если никого не останется в живых, возвращаться в Степки. К счастью, всё обошлось. Пострел, напуганный предписаниями Ломпатри, спокойно вздохнул, завидев, как к нему впотьмах подбирается Закич.

Когда все выполнили свои задачи, Ломпатри и Вандегриф направились разделить со жрецами вечернюю трапезу. Также рыцарь взял с собой на ужин нуониэля, Закича и Навоя. Оружие рыцарь приказал сложить. Рыцарские мечи, полуржавый меч Закича, топор Навоя и изогнутый меч нуониэля оставили в келье, а Моту и Воське Ломпатри наказал следить за оружием не смыкая глаз. Когда Ломпатри с путниками направился в сторону дома жрецов, Вандегриф незаметно шепнул Воське, чтобы тот находился поблизости и держал ухо востро.

Войдя к жрецам, Ломпатри сразу же представил хозяевам Вандегрифа, как благородного рыцаря и своего верного помощника. Наимир усадил пятерых гостей за неудобный стол, где уже трапезничали его друзья жрец Бова и жрец Печек. Помощника Челика он отправил на конюшни, а слуге Ейко наказал подавать снедь гостям. Стол у жрецов не блистал изобилием, но утомлённые многодневным переходом путники обрадовались тому, что есть. А было и всего ничего – отварной картофель, репчатый лук, вяленая рыба да свежий яблочный компот. Однако всё это подавалось в тёплом доме под прочной крышей, не пропускающей дождя и за крепкими стенами, защищающими от назойливого осеннего ветра.

– Ведь я вас знаю, – начал разговор Наимир, обращаясь к Ломпатри. – Я, как впрочем, и все в Троецарствии, много слышал о вас. Несколько лет назад ваше имя гремело во всех дворцах и замках! Ломпатри Белый Единорог!

– К концу войны никто не хотел сражаться против воинства, на чьих хоругвях гарцует белый сказочный зверь, – добавил жрец Печек, которого всё ещё пробирал озноб.

– Войне конец, и слава за это королям, – ответил на это Ломпатри. – Сейчас всё в руках наших правителей. Если они снова рассорятся, лучше от этого никому не станет.

– Это верно, – согласился Наимир. – Этой несчастной провинции не хватало только войны.

– Вряд ли война доберётся до здешних краёв, – сказал пухлый Бова.

– А война она если есть, то сразу везде, – подытожил Закич. – Крестьян снимают с полей и отправляют за тридевять земель на убой. Горожан-ремесленников записывают в стражники и ссылают в замки и твердыни. Ты думаешь, не грянь та война, было бы сейчас в Дербенах так уныло?

– Мы могли бы часами спорить о войне, молодой человек, но смысла в этом не будет, – сказал Наимир. – Мы все находимся там, куда нас привела судьба. Следует думать о будущем, а не лить слёзы по ошибкам прошлых лет.

– А ты, жрец, это здешним расскажи, – усмехнулся Закич, кивая на Навоя, который скромно сидел с краю. – Или тебе недосуг размышлять о крестьянах? Учение лоб теснит?

Наимир очень удивился тому, как Закич с ним разговаривал. Уже давно к этому, важному человеку, не обращались столь панибратски.

– Простите моего спутника, – извиняющимся тоном, вступил Ломпатри, – он совершенно лишён воспитания.

В этот момент в жреце Наимире произошла перемена. Он бросил на Ломпатри один короткий взгляд, но рыцарь успел прочитать в нём неуважение. Еле-заметная улыбка проявилась на губах жреца, но этого оказалось достаточно для рыцаря, чтобы понять: Наимир считал, что от Белого Единорога остался лишь бродячий рыцарь без чести и без сил, как физических, так и духовных. К жрецам зашёл погостить, как теперь был уверен Наимир, опустившийся размазня, считающий представителей касты некими небесными существами, наделёнными нечеловеческой мудростью. Такого наивного воздыхателя можно использовать и в своих целях. Но в каких, Наимир пока не решил.

– Ох, что вы, что вы! – успокоил жрец рыцаря Ломпатри. – Мне не привыкать к бодрым речам простых людей.

– Простых людей, – фыркнул вдруг Закич. – Посложнее ваших будем…

– Закич! – прикрикнул на него Ломпатри, приготовившись стукнуть кулаком по столу, но вовремя остановившись. – Не затем пришли, чтоб ссориться!

– Действительно, давайте продолжим знакомство, – попытался смягчить обстановку пухленький жрец Бова. – Откуда, вы сказали, путь держите?

– Мы идём из Степков, – ответил Ломпатри. – Держим путь по Стольному Волоку за Сивые Верещатники поклониться святым местам.

– По морю надо, – буркнул жрец Печек, налегая на лук, чтобы поскорее избавиться от озноба и насморка.

– Ну что вы, уважаемый, – улыбнулся Наимир, – нынче за проезд на корабле берут столько золота, что за жизнь не скопишь! А коль увидят, что нездешний – и того больше. Вдесятеро! А бывает, что и просто не пускают, сколько бы не предложил путешественник! Скажут: «нет мест», и гуляй переулочками!

Рыцарский медальон Вандегрифа красовался на фоне толстой кожаной туники, украшенной бронзовыми заклёпками и узорами из кожаных лоскутков. Медальон Ломпатри теперь скрывала простая льняная рубаха-косоворотка. На плечах – несколько шкур, сколотых булавками. Бывший командир армий Белый Единорог не создавал впечатления человека обеспеченного. По правде сказать, на рыцаря он походил только своим внушительным ростом и гордой осанкой. Жрец Наимир сразу понял, что денег у этих путников совсем нет. И если они действительно хотели попасть за Сивые Верещатники к неким «святым местам», то, возможно, и впрямь пошли бы через все Дербены. Вот только путешествие по морю вышло бы безопасней, и разумней. Всегда можно что-нибудь придумать, во избежание перехода по забытой всеми провинции, кишащей разбойниками. Только вот времена наступили тяжёлые: всем приходилось делать то, что при прочих обстоятельствах человек никогда бы не сделал. Рыцарю, сидеть за каменным столом и лукавить, а жрецу – и