Хранитель Империи. Начало - Александр Вересов
ХЛОПОК.
Зал. Огромный, каменный, с высокими сводами, уходящими во тьму. В центре, на полу, был высечен круг. Внутри него стояли пятеро. Те самые первые люди, обретшие силу. Но теперь в них не было благоговения. Была жажда.
— Идите к нам, — позвали они, простирая руки. — Мы хотим воздать вам почести.
И Элементали вошли в круг.
А круг сомкнулся. Невидимые стены взметнулись до самого потолка, отсекая магов от мира. Пятеро созданий стихий заметались внутри, но стены держали крепко.
— Простите нас, — прошептал один из людей и поднял руки.
Магия хлынула из них — жадная, нетерпеливая. Она впивалась в Элементалей, высасывала их суть. Элементали сжимались, таяли, их крики разносились по залу, но никто не пришёл на помощь.
А когда всё кончилось, в центре круга лежал шар. Прозрачный, как слеза. Внутри него билась, пульсировала, металась единая сущность — пять стихий, запертых навечно.
— Сердце Мироздания, — произнёс человек, поднимая шар. — Теперь мы владеем магией.
ХЛОПОК.
Война. Люди с осколками Сердца в руках уничтожали друг друга. Миры горели. Те, кто не хотел участвовать в этой бойне, уходили. Они открывали Врата и рассеивались по вселенной, унося с собой осколки.
А Сердце осталось. Расколотое, истекающее магией, но живое. Оно лежало там, где его оставили, и ждало.
Ждало того, кто сможет его уничтожить.
Я открыл глаза.
В комнате было серое утро. Свеча на столе давно догорела, оставив после себя лишь оплывший огарок. Я сидел на кровати, сжимая в кулаке то, что осталось от осколка.
Я разжал пальцы.
Чёрная пыль тонкой струйкой просыпалась на пол. Лёгкая, как пепел, она исчезла, не оставив и следа на ковре. А по моей руке, от запястья к локтю, поползли тёмные нити. Те самые, что вплели в меня всадники.
Они двигались под кожей, пульсировали, а потом — стекли вниз, к печати. Словно впитались в неё. Печать на миг вспыхнула ярче, обожгла болью, а потом погасла. Исчезла, оставив после себя лишь бледный шрам в виде черепа, объятого пламенем. Напоминание о сделке.
Я выдохнул. Часть их силы, их контроля надо мной — ушла. Или трансформировалась во что-то иное. Вместе с частицей Сердца во мне теперь была не только память элементалей, но и их боль. Их проклятие. И, возможно, их сила.
Я встал. Голова кружилась, но тело было лёгким, почти невесомым. Подошёл к зеркалу. Из зеркала на меня смотрел бледный, осунувшийся человек с тёмными кругами под глазами. Я машинально поправил ворот рубашки, и взгляд упал на запястье.
Браслет.
Восемь камней.
Они горели ровным, спокойным золотистым светом. Вместо шести — восемь. Я провёл пальцем по одному из них, и браслет отозвался лёгким, приятным теплом, разлившимся по всей руке.
Сила росла.
Внизу, в столовой, меня уже ждал завтрак. Тётя Наталья, видимо, уехала рано, но распорядилась, чтобы слуги меня накормили. Я пил кофе, листал утреннюю газету и пытался привести мысли в порядок.
Сердце Мироздания уничтожено. Осколок, который был в Москве, впитался в меня. Значит, тот артефакт, который ждал в Кремле, — это что-то другое. Может, даже не артефакт, а ловушка.
Но об этом я подумаю позже. Сейчас меня волновало другое.
На третьей полосе газеты мелким шрифтом было напечатано обращение к гражданам: «В городе участились случаи нападений. Неизвестные убивают людей и забирают кровь. Полиция принимает все необходимые меры...»
Вампиры. Те самые, бывшие Охотники, о которых упоминал Титус. Они пришли в наш мир.
Я отложил газету и посмотрел на свою руку. На шрам, оставленный печатью. Похоже, мой контракт с Тёмными всадниками был лишь началом. Москва превращалась в осиное гнездо, и мне предстояло разобраться, кто здесь друг, кто враг, и почему все охотятся за древней силой.
Я допил кофе, поднялся и вышел в прихожую. Надо было найти место преступления. Посмотреть своими глазами. Понять, действительно ли это вампиры, или просто чья-то жестокая игра.
Пальто висело на вешалке. Я накинул его, проверил, на месте ли кинжал Охотников, и толкнул тяжёлую дубовую дверь.
Морозный воздух ударил в лицо, заставив на мгновение зажмуриться. На правой руке, под перчаткой, горели восемь камней, а в груди пульсировала новая, непривычная сила.
Впереди был долгий день.
Глава 18: Кровь на снегу
Я вышел из дома и сразу почувствовал этот запах.
Он висел в воздухе — тонкий, сладковатый, тревожный. Запах смерти, смешанный с морозной свежестью зимнего утра. Я не знал, откуда он взялся, но ноги сами понесли
