Легенда об Эльфийской Погибели - Александра Рау
Я постаралась разглядеть хоть что-нибудь в стороне, куда указывал его взгляд, но попытки были тщетны. Териат чуть сжал мою талию и, как только я повернулась, накрыл мои губы своими, увлекая в нежный, но требовательный поцелуй. Я слегка прикусила его нижнюю губу, и он рассеянно отпрянул.
– Прости, – тут же запричитал он. – Мне не следовало… не нужно было делать это при всех.
Я не смогла сдержать смеха. На поле, где минуты назад звучали лязг оружия и крики боли, теперь он оглушительно прорезал тишину.
– Серьезно? Нам больше нет нужды прятаться, Эзара. Меня не волнует, насколько заострены кончики твоих ушей, и никогда боле в Грее это не будет иметь значения.
Раздался веселый свист и аплодисменты. Индис старательно хлопал в ладоши, щурясь от боли из-за кровоточащей раны, но многозначительно поглядывал на окружающих с намеком последовать его примеру.
– Слова настоящей принцессы!
– Это верно! – прозвучало с другой стороны.
– Ради этого мы и боролись!
Эльфийские воины стали подходить ближе, стягиваясь с разных концов поля, и вскоре образовали толпу, выкрикивающую одобрительные лозунги. Казалось, органы в моем животе решили поменяться местами, а к щекам прилило немыслимое количество крови. Воины из армии Греи выглядели растерянными; все члены их командования либо погибли, либо сбежали, если не считать попавшего в наши руки Лэндона.
– Мне нужно найти какое-нибудь возвышение, – прошептала я, не зная, обращаюсь ли к себе или кому-то из друзей. – Я хочу кое-что сказать.
Полный воодушевления Индис возник передо мной, сверкая глазами.
– Есть идея.
Наклонившись, он закинул меня на плечо и зашагал в неизвестном направлении. Я не колотила его по спине, умоляя отпустить, только из-за полученной им в бою раны, но погруженный во тьму ночи мир, перевернувшийся вверх тормашками, окончательно сбил меня с толку. Индис невозмутимо продолжал путь, пока наконец не усадил меня на что-то твердое; пытаясь удержать равновесие, я расставила руки и дотронулась до холодной шершавой поверхности. Тяжелое дыхание, донесшееся откуда-то снизу, напоминало гром, и мне показалось, что от страха сердце выскочит у меня из груди.
Дракон недовольно ерзал, вероятно, пытаясь скинуть чужеродный объект со спины. Я попыталась набраться смелости, чтобы взглянуть на мощную шею и пасть, из которой вырываются огненные облака, но моего плеча робко коснулась чья-то рука.
Я не заметила, что помимо меня на драконе находился наездник. Длинноволосая женщина средних лет в темных одеждах выглядела невозмутимо, и все же обращалась со мной аккуратно, будто бы боясь спугнуть.
– Я помогу тебе встать.
Ее слова были скорее констатацией факта, нежели предложением помощи. Мне хотелось отказаться, но спорить, сидя на драконе, было плохой идеей, так что я кивнула и послушно приняла руку. Женщина ловко поднялась на ноги сама, а затем поставила и меня, как будто бы это было игрой с бревном и детьми на двух его концах. Дракон заворчал, но наездница едва слышно шикнула на него, и тот застыл как статуя. Убедившись, что мое положение перестало быть шатким, женщина спустилась с животного и подошла к его морде; летающий ящер едва не замурчал, когда та коснулась его щеки.
– Благородный народ Греи! – я намеренно использовала обращение, столь любимое моими родителями. Подумала, что сила привычки способна помочь завладеть вниманием людей; прежде они слушали все речи, начинавшиеся с этих слов. – Ваш кровавый лидер пал, а вы – растеряны и разбиты, но это не значит, что вы подвергнетесь гонениям. Я – такая же наследница престола, коей была моя сестра, а значит, обещания, данные моему отцу, вы отныне должны держать, оглядываясь на меня. Если вы считаете, что исполняли волю Минервы под действием магических чар, а не из искреннего желания поддержать ее убеждения, то вы можете остаться, и мое королевство примет вас так же радушно, как принимало всегда.
На лицах эльфов отразилось легкое недоумение, но не враждебность, которую я ожидала увидеть; их понимание приятно изумило меня.
Люди из войска Греи медленно подбирались к общей массе, показательно избавляясь от оставшегося у них оружия. В их глазах потихоньку загорался потухший уголек чего-то, что я пожелала счесть за надежду, и потому принялась активно раздувать его искры.
– Люди и эльфы соседствуют уже несколько тысячелетий, но непозволительно малую часть этого времени они прожили в мире. Разве кому-то из вас по-настоящему нравится воевать? – обратилась я к толпе, и та неожиданно дружно взревела в ответ. Я вздрогнула и покачнулась, но дракон остался невозмутим. – Разве хотите вы терять родных и друзей, отцов и сыновей в бесконечных кровопролитиях, не имеющих никакой цели, кроме наживы?
Мой голос окреп, и я отчетливо услышала в нем интонации отца. Кидо, казалось, тоже их уловил; его ухмылка ясно о том сообщала.
– Хватит войн! – зычно выкрикнул Индис. Он засиял, напоминая о знакомом всем образе сына азаани.
– Мы устали!
– Долой тиранов, с высоты трона не замечающих пролитой ради них крови! – произнесший эти слова мужчина старательно пробирался через толпу. Признаться честно, я сочла его слова за угрозу; рука невольно потянулась к ножнам, где покоился мой верный и безотказный спутник. Однако, увидев, как медвежья ладонь мужчины падает на плечо Кидо, увлекая его в крепкие дружеские объятия, расслабилась. Внимание поздно, но все же привлекла изорванная гвардейская форма. – Мы не смели и мечтать о таком правителе, как вы, ваше высочество.
Я тепло – и чуть виновато – улыбнулась земляку.
– Я прошу вас только об одном, – продолжила я. – Довериться воле Богини. По какой-то лишь ей ведомой причине она определила наши души в семьи, где нам посчастливилось родиться. Да, кто-то из нас живет меньше, кто-то – больше, – я указала рукой сначала на себя, а затем на Териата, и тот как-то горько усмехнулся. – Но это не значит, что кого-то из нас она любит меньше. Она сохраняет баланс. Спорить с богами по меньшей мере глупо. Так давайте же проведем больше времени во владениях Матери, чтобы было о чем рассказать Отцу!
Толпа оживленно зааплодировала, и я почувствовала небывалый прилив энергии. На мгновение я поняла Ханта, упивающегося обожанием толпы, пусть и любили его лишь за смазливую мордашку и сладкие, но бессмысленные речи; возможность влиять на столь многие души пьянила сильнее вина.
– Достаточно крови, – добавила я, подводя речь к концу. – Я предлагаю как можно скорее укрепить наш союз вином, которое, несомненно, уже ждет нас за городскими стенами. Два народа, эльфы и люди, пирующие в замке Греи… вы только послушайте!
Одобрительные выкрики какое-то время висели в воздухе, но капитан Фалхолт вышел вперед, и его тяжелые слова притупили радость бойцов. Необходимость проявить уважение к погибшим значительно перевешивала в нем нежелание пробуждать в воинах скорбь.
– Прежде всего мы осмотрим тела, а затем сожжем всех, кого некому или нет нужды хоронить, – объявил он. Его слушали, возможно, даже более внимательно, чем меня, хоть он и не обещал им мира и славы. Братец всегда был похож на отца чуть больше. – Отправим раненых в город и лес верхом, если ранения серьезные – с сопровождающими, и лишь затем отправимся пировать.
Кидо протянул мне руку, помогая спуститься, но с высоты драконьей спины дотянуться до нее не представлялось возможным; я бы, скорее, назвала это управляемым падением. К счастью, капитан был достаточно крепок, чтобы без усилий меня поймать.
Осмотр мертвых и раненых затянулся до первых лучей солнца. Горы тел, охваченных огнем, внушали непередаваемый ужас и трепет. Языки пламени дотягивались до самих облаков, разгоняя их своим жаром, а от запаха кошмарно тошнило. Основная часть воинов уже выдвинулась в сторону Греи, малая – отстала, но последовала их примеру, и лишь один эльф стоял, завороженно разглядывая жертв беспощадной битвы. В особенности его взгляд привлекали те, что сгорели еще до того, как настоящий огонь коснулся их одежд.
– Нам пора, – позвала я тихо. Териат тут же обернулся, и уголки его губ на мгновение приподнялись. – Ты уже ничем не можешь им помочь.
– Ты права, – удрученно ответил он, крепко сжимая в руке нечто, висящее на его шее.
В слабом утреннем свете между его пальцев мелькнул бледно-желтый камень. Не поверив глазам, я потянулась к груди и ошеломленно захлопала по ней рукой в поисках подаренного Эвлоном украшения.
– Когда… когда я отдала тебе медальон?
– Не помню, – на удивление неумело соврал Териат. Ложь была неприкрытой и беспричинной; я отчетливо помнила, что собиралась отдать кулон после завершения битвы. – Кажется, той ночью у Сэльфела.
– Нет, я…
Эзара вдруг широко улыбнулся моему возмущенному тону и протянул раскрытую ладонь, а затем
