Под драконьей луной - Робин Слоун

– А он захочет тебя взять? – Барыжник повернулся к Ариэлю.

У мальчика голова шла кругом. Он осуществил свой самый дерзкий план, и ничего не изменилось. Его преследуют, его загнали в ловушку. Он стиснул зубы. Нет, кое-что изменилось. Ему все осточертело.

– Ты уверен, что сапоги сработают, как ты обещал? – спросил Ариэль.

Барыжник кивнул:

– Я не раз доверял им свою жизнь.

Барыжник отдал Ариэлю бо́льшую часть готовых пайков, которые до сих пор нес сам, и затолкал в свой тонкий, как бумага, рюкзак два спальных мешка и палатку. Все вместе весило меньше семимильных сапог.

Дурга порылась в корабельных запасах и обнаружила, что в мире без телевидения почти все ее снаряжение бесполезно. В рюкзак она добавила:

• маленький мощный бинокль;

• целебный ранозаживляющий спрей;

• скипетр, в памяти которого содержалась значительная часть книг, фильмов и песен, созданных антами начиная с двадцатого века;

• две смены одежды.

В «Альтамиру» было загружено великое множество нарядов. Ариэль краешком глаза увидел этот арсенал образов: бальные платья и спортивные костюмы, высокая мода и джинсовые шорты. Он увидел коллекцию корон на любой случай, для любого контекста: тонкие венчики, драгоценные шапочки, сверкающие многослойные торты.

Для путешествия Дурга выбрала прочные штаны и легкую куртку, добавила к ним короткий плащ с капюшоном и узорчатые браслеты, выглядывающие из-под рукавов куртки.

– Я должна лишь намекнуть на свою значимость, – сказала она. – Лучше, чтобы другие догадались, а не я им сказала.

Барыжник расстелил на кухонном столе карту и показал, где корабль и где Кром Вариа.

– Вот вам мой совет: не возвращайтесь в город, – сказал он. – В Кроме Вариа вы надолго не спрячетесь. Идите на юг, – он нацарапал на ламинате крестик, – во владения «Светобега и тенедрожи». Местность равнинная, в сапогах ее пересечь легко. Дальше вы снова выберетесь на дорогу, уже порядком отсюда. Идите все так же на юг, и она приведет вас в Кром Фортуна или в Кром Арена – хотя последнюю я обошел бы стороной – и дальше.

Дурга подняла взгляд на мусорщика:

– Барыжник, этот корабль много больше материалов, из которых он сделан. «Альтамира» – архив. В твоем городе ценят информацию? Если да, ты станешь богаче, чем можешь вообразить. Я пыталась тебя завербовать и по-прежнему надеюсь, что мне удастся. А пока… сбереги мой корабль в целости. Пожалуйста!

Барыжник благожелательно кивнул:

– Да, я решил временно депонировать корабль – материалы, информацию, все. И я буду ждать год, прежде чем решу, как с ним быть.

Барыжник выглянул в люк.

– Мухи притихли, но, думаю, озвереют, как только ты выйдешь.

Сапоги болтались у Ариэля на ногах, хотя Барыжник и зашнуровал их как можно туже.

– Семимильники могут удлинить твой шаг в два или три раза, – сказал он, – а могут в двенадцать или в сто, и я бы выбрал наибольшее. Иди, сколько хватит сил. Не пытайся бежать – споткнешься. Просто иди. Этого хватит.

Дурга с Ариэлем поспорили, кто кого понесет, и хотя Дурга на пике спортивной формы наверняка была сильнее мальчика, они согласились, что после сна она еще слабовата. Она надела рюкзак и забралась Ариэлю на спину. Он не ждал, что девочка окажется такой легкой.

Барыжник распахнул люк и заорал:

– Эй, вы, заразы с чародейским клеймом! Смиритесь! Вам их никогда не догнать! Смиритесь и…

Продолжения Ариэль не слышал, потому что сделал шаг, и тут же от свиста ветра у него заложило уши. Он заморгал и обернулся. Корабль был в ста шагах позади. Мухи ошалело роились; они образовали исполинскую темную руку и потянулись за жертвой.

Дурга задышала мальчику в ухо.

– Не останавливайся, – сказала она.

Мальчик и девочка

22–25 апреля 13778 года

Ариэль за раз покрывал расстояние в сто шагов, и все равно мушиный рой преследовал его по пятам. Между шагами он видел, что местность становится более ровной, видел рядом реку, видел далекую громаду великого леса. И, оборачиваясь, неизменно видел мух.

Мухи были злобные и сильные. Они мучили Ариэля каждое лето, сколько он себя помнил; мальчик всегда считал их худшим, что есть в Соваже. А теперь Мэлори сделал их неумолимыми.

Ариэлю показалось, что мухи немного отстали, так что он прибавил шаг, а в итоге растянулся во весь рост. Дурга вместе с рюкзаком перелетела ему через голову. Мгновение он лежал, оглушенный; впрочем, земля под ними была мягкая и податливая. Тут он понял, что семимильные сапоги увязли в болоте.

Снова болото.

Дурга откатилась по мокрому мху. Ариэль попытался выдернуть семимильные сапоги, но, к своему ужасу, понял, что они соскальзывают с ног.

– Нет! – завопил он. Сапоги, чересчур для него свободные, остались в болоте. – Нет-нет-нет!

Он принялся шарить в жиже руками. На губах оставался привкус болота.

– Назад! – крикнула Дурга, таща его из вязкой грязи.

Мох под ними пружинил.

Сапоги утонули, а рой был совсем близко.

Только он остановился.

Мухи, внезапно оробев, клубились за краем болота. Одна разведчица рванула вперед, и стало ясно, чего боится рой: болотных зевов, чьи напружиненные стебли только и ждут жужжащего лакомства, чтобы распрямиться и цапнуть добычу. Они были флуоресцентно-розовые и красные с дикими закрученными узорами; мухи все равно не различают цветов, так чего бы не покрасоваться? Растительные хищники хватали крылатую напасть из воздуха.

Лягушки, неотличимые по цвету от мха, прыгали и выстреливали длинными розовыми языками; еще сколько-то мух исчезло.

Стрекоза камнем упала с неба, сцапала когтями жирную муху и взмыла с легкой добычей.

Болото было машиной для поедания мух.

Ариэль встал. Рой клубился на прежнем месте. Приказания Мэлори не могли пересилить глубокий, первобытный страх перед болотом, и так, зажатые между повелением волшебника и природным законом, мухи кружили у границы, жужжа от бессильной злобы.

Ариэль и Дурга зашагали прочь.

В ярком свете дня местность казалась не такой зловещей, как мглистое болото в Соваже. К тому же здешнее выглядело куда более обширным. Впереди уходили вдаль бесконечные кочки, поблескивали извивы глубокой воды. На каждом повороте скалились плотоядные цветы: растения с разверстыми зубчатыми пастями и глубокими манящими брюхами. Однако они подстерегали жирных мух и только что вылупившихся мотыльков, а не людей.

По бесконечному болоту вились длинные полосы тростника, кое-где прерываемые купами широких раскидистых ив.

Мне представлялось, как в эпоху антов все звенело бы птичьим пением. Теперь с кочек волнами взлетали переливчатые крылатые жуки, каждый размером с Ариэлев кулак. Слышались стрекот и биение крыльев – но не было