Рассказы 15. Homo - Андрей Лобов
Михаил Сергеевич давно на пенсии, но всегда очень радовался ее приходу:
– Заходи, двести сорок пять икс, вот умница, что пришла, не забыла старика…
Он их всех помнил по именам, но чаще – по номерам… Он поможет.
«Надо спешить», – говорила себе, шагая по обочине, мимо сумрачного перелеска, по мосту. Обрадовалась, увидев рельсы. Станция близко? Отказывали глаза и слух, Ника уже плохо разбирала дорогу. Вечер наступил или утро? Она шла, присогнувшись, ухватившись за лямки рюкзака, шла и шла. По шпалам. Прочь от города. Давно просвистела к городу последняя электричка. Появился товарняк. Тяжелой глыбой надвигался вместе с ночью. Лес, темнеющий горизонт, махина поезда сливались в одно. Река шумит, гремит на перекате булыганами, ворочает их. Откуда здесь река… Монотонный гул становился все сильнее. Ника успела, дернулась вправо, но чем-то зацепило и поволокло. Пищала в рюкзаке Мышь, бормотал Пьеро, Кубок был против…
Шульгин так и не дождался, побежал обратно к колонии. К воротам пришел уже в темноте. Осенью сумерки наступают быстро. Робот-сторож долго перебрасывался ничего не значащими для Шульгина фразами, пока Шульгин не заорал на него:
– Дежурного давай, говорю, железяка, беда случилась, человек пропал!
Робот впал в молчание. Шульгин стал примериваться к ограде, двинулся вдоль забора, ища какую-нибудь прореху. Тем временем запись его вопля отправилась к дежурному. Через пятнадцать минут вышел дежурный. Щурясь в темноту, он спросил через прутья ворот:
– Ну чего ты орешь? Не видишь, заведение серьезное? Хочешь, чтобы я наряд вызвал?
Шульгин принялся объяснять, кто он, получалось длинно и путанно. Так всегда бывает, когда спешишь. Позвали наконец Ваську. Васька неожиданно расплакался и закричал через ограду Шульгину:
– Значит, она память потеряла… Точно говорю! Она сегодня опять заикалась чаще обычного! И веселая, она всегда веселая, когда ей плохо! Ищи ее, клоун, ищи!
Мальчишку выпустили за ограду, и Шульгин еще минут десять пытался расспросить его. Тот пересказал, как они расстались с Никой.
– Куда еще она могла пойти? Ну хоть в какую сторону?
– Не знаю… – покачал головой притихший и замерзший Васька. – Спешила на электричку. Она успевала…
Дежурный подтвердил, что Василий вернулся вовремя.
В техподдержке посоветовали позвонить какому-то Михаилу Сергеичу: «Он курирует эту серию…»
Михаил Сергеевич ответил быстро:
– Чертова бессонница, хоть раз в жизни пригодилась, – грубовато выдал он на вопрос про Нику.
Шульгин тихо чертыхнулся, подумав, что зря позвонил.
– Не шипи на меня, – проворчали в трубке, – я еще не выжил из ума, парень. Доложи, кто ты ей? Буду я всякому рассказывать про мою Нику, ага, как же.
– Учились мы с ней вместе, в кукольном. Шульгин. Мы ездили к Василию, ее брату, я ждал ее на станции…
– Слышал про тебя, – оборвали его, – даже про Ваську ее знаешь. Пропала, говоришь? Да не должно бы с ней ничего случиться. Может, ушла не туда…
– Нет ее нигде!
– Так уж и нигде. Ты за ней не угонишься, если она решит уйти. Я попробую достучаться до модулей Мыши, Кубка или Пьеро, может ответят…
Шульгин подумал, что все-таки старик съехал с катушек со своими искинами и уже заговаривается. Какие-то мыши…
Поблагодарил, отбился, покружил вокруг ворот, пошел к станции. Темнота, редкие фонари включались при его приближении, выключались. Опять темень сгущалась. Ветер мел по дороге клубы пыли и сухие листья. Шумела река. На станции никого не было.
Зазвонил телефон. Опять этот старикан из техподдержки. И голос мрачный, будто с того света. Шульгин поморщился, от предчувствия стало тошно. Крикнул:
– Что-то узнали?
– Тормози, парень… Нику нашли по маячку, она уже на Шепелевке, в техцентре.
– Как она там оказалась?! Это с другой стороны реки!
– Шла, шла и пришла. Привезли ее. Зацепило составом грузовым. Не бойся за нее, а лучше забудь. С ней все будет хорошо. Ника – она железная…
В трубке запикало. Шульгин вызвал такси, к ночи уже добрался до города. Бросился в техцентр. Его не пустили…
И наступила тишина. Бывают такие дни, что сливаются в одно. Даже старикан тот, Михаил Сергеич, перестал отвечать, блокировал все звонки. Дни шли за днями. Шульгин с головой ушел в работу, в нелюбимую и любимую. Любимая – по-прежнему не приносила много денег, но приносила радость. Бродить по улицам города позади маленького фонарщика Гоши или за луноходом по имени Землянин, видеть, как спешащие и хмурые превращаются в останавливающихся и улыбающихся, возвращаться в театр и ремонтировать подъемник на сцене. Три дня назад купили луноход… Шульгин привычно шел по проспекту, в сумерках уже свернул на Вокзальную, к Краеведческому музею. Обычный маршрут.
– О, а я тебя жду, – от тумбы рекламной раздался мальчишеский голос, замерзший и отчаянный. – Мне возвращаться скоро, а ты все не идешь!..
Звонок переливчато полетел по квартире. Ника крикнула:
– Мама, я открою!
Открыла дверь. Русые волосы, серые глаза в черных длиннющих ресницах. Черная толстовка, черные кеды…
Девчонка пожала плечами. Незнакомый парень в травянисто-зеленой куртке и мальчишка лет десяти стояли на площадке. Они переглянулись.
– Живая. Только челка на месте, – улыбнулся тот, что в зеленой куртке.
– Ага, – рассмеялся пацан.
– Привет, – сказала Ника. – Вы, наверное, ошиблись.
И закрыла дверь.
Шульгин с Василием переглянулись.
Васька криво усмехнулся.
– Да нет… – возмутился Шульгин и позвонил опять.
Открыла пожилая женщина, сказала, что она их не знает, что не надо хулиганить…
Техподдержку застать дома все не удавалось. Или не открывал? Придя в очередной раз, Шульгин набрал номер квартиры. Еще раз. Уже собрался уходить, когда наконец домофон ожил и вздохнул. Послышался звук открываемой двери.
Четырнадцатый этаж, дверь направо. Открыто.
Михаил Сергеевич восхищенно протянул из темноты коридора:
– Вот настырный! Ну, проходи.
Развернулся и скрылся в кухне, оттуда скомандовал следовать за ним. Щелкнул чайником. Шульгин вошел. Хозяин уставился на него, остановившись напротив, скрестив руки на груди.
Техподдержка оказался мужиком не старым. Аккуратная борода с проседью, потертые джинсы, клетчатая рубашка. На лбу торчала линза с подсветкой. Цепкие серьезные глаза сверлили, кажется, насквозь. Наконец он сказал:
– Я тебя узнал, в памяти Никиной видел. Кто же мой адрес-то дал, а? Да садись ты, коль пришел, что с тобой делать!
– Не давали, – рассмеялся Шульгин, осторожно присаживаясь на шаткий табурет, стоявший возле входа, оглядываясь, насколько удобно оглядеться, когда заявился непрошено. Кухня светлая, небольшая, все функционально – руку протяни, никаких штор,
