Изгой Высшего Ранга VIII - Виктор Молотов
— То есть… все наши артефакты могут перестать работать? — Шуйский слегка побледнел.
— Не все. Те, что имеют собственный источник энергии — кристаллы маны, магические аккумуляторы — будут работать. Те, что питались от фона — могут отказывать. Кристалл палаты тестирования как раз второй случай.
— Понятно. А в боевых артефактах? Там тоже могут быть проблемы?
— Зависит от конструкции, — я покачал головой. — Например, те, что разработаны нами в исследовательском центре для стабилизации хаоса. У них собственные источники. Они должны работать.
Шуйский кивнул, что-то про себя отметил. Видимо, в голове у него уже выстраивалась картина того, какие службы и министерства нужно проинформировать в первую очередь.
— А обычные люди как дальше будут? — продолжал он. — Бытовые артефакты — освещение, отопление, транспорт?
— Большая часть бытовой техники работает на электричестве, а не на магии. Так что для рядовых граждан изменения будут минимальными. А вот элитные модели — магические автомобили, частные бытовые артефакты, рунные системы безопасности в особняках — там возможны сбои.
— Понимаю. Но что нам делать с тестированием?
— Адаптироваться. Через какое-то время фон устаканится — мир привыкнет к новому уровню магии. Тогда можно будет создать новый артефакт под изменённые параметры. Сколько это займёт времени — я, честно говоря, не знаю. Может, месяц. Может, полгода. Но думаю, ничего катастрофического не случится, если дети узнают о своей предрасположенности позже обычного.
Шуйский медленно вздохнул. Снял очки, потёр переносицу. Снова надел.
— Понял вас, Глеб Викторович. Кажется, всем нам придётся адаптироваться к новым реалиям. Я уже представляю, какой переполох начнётся в министерстве… — снова вздохнул он.
— У вас есть время подготовиться. Используйте его.
— Как бы новая реальность ещё сюрпризов не подкинула, — сказал председатель.
— А вот здесь уже ничего не скажу, — честно ответил я. — Будущее мы предсказывать не умеем. Можем только гадать.
Даже данные Системы из прошлого варианта будущего уже не очень актуальны. Я слишком сильно вмешался в ход событий. Теперь приходится действовать по обстоятельствам, без подсказок.
Шуйский ещё раз пожал мне руку — на этот раз крепче.
— Спасибо, Глеб Викторович. Ваше объяснение — это уже половина решения.
— Не за что. Если что — обращайтесь, — кивнул я.
— Обязательно.
Он развернулся и пошёл к своим. На ходу что-то говорил в телефон — видимо, докладывал руководству.
Мы же вышли из здания палаты и направились к автобусу. Снаружи уже падал снег — мелкий, колючий. На парковке собралась толпа — родители с детьми, журналисты, кто-то из охраны палаты, оттесняющий любопытных.
Сели в автобус. Поехали обратно в академию.
— Как думаешь, а сама магия не начнёт угасать? — спросила Лена у Дениса минут через десять. Этот вопрос явно занимал девушку, поскольку в её голосе звучала неподдельная тревога.
Денис задумчиво потёр подбородок.
— Не должна, — сказал он. — Если я правильно понял Глеба, баланс просто сместился, а не исчез. Магия осталась — её количество просто стало фиксированным, а не постоянно меняющимся из-за сущностей. Хотя с какими-то аномалиями мы ещё столкнёмся, я думаю. Сейчас как раз идёт переходный период, когда старые системы ещё не приспособились к новому фону.
— Ну, могло быть и хуже, — вздохнула Лена.
Я посмотрел на Саню, который сидел через проход. Он молчал, нервно тыкал пальцем в телефон, и щёки у него были красные. Давно я его таким не видел — обычно Саня был воплощением спокойного раздолбайства.
— Саня, а ты чего такой нервный? — спросил Денис.
Саня поднял на нас глаза. На лице застыло выражение человека, которому только что сообщили о смерти любимого кота.
— Так я же купил машину! С новым магическим двигателем! — он взмахнул телефоном так, словно хотел его разбить. — А тут артефакты ломаются! Глеб только что сказал, что пространство магию из артефактов вытягивает! А двигатель — это же тоже артефакт! А водитель не отвечает, зараза!
— И что? — пожала плечами Лена. — Это всего лишь машина.
— Это эксклюзивная машина! — Саня чуть не поперхнулся. — Лимитированная серия! Их в России всего тридцать штук!
— Будет другая эксклюзивная.
— Где я её возьму? Производитель её больше не выпускает!
— Тогда купишь обычную. Подумаешь. Ты же миллионер.
Саня замер. Подумал. Потом медленно опустил телефон.
— Ну… в принципе, ты права. Ничего страшного.
— А вот если водитель уже разбился на твоей эксклюзивной — это будет страшно, — добавил Денис задумчиво.
— Денис! Не каркай! — Саня снова напрягся.
— Я просто рассуждаю. Если двигатель отказал на ходу — водитель мог потерять управление.
— Денис, заткнись.
— Заткнулся.
— Совсем.
— Совсем заткнулся.
Лена закатила глаза, но было видно, что она еле сдерживает улыбку. Саня снова уткнулся в телефон, лихорадочно набирая сообщение водителю. Потом отложил, потёр лицо руками.
— Слушайте, ну неужели нельзя было хоть пару недель без катастроф? Только что Ибрагима свалили — теперь машины ломаются. Не успеваю даже расслабиться, — заявил Саня.
— Добро пожаловать в суровую реальность, — хмыкнул я.
Лена слегка улыбнулась. Кстати, на Саню она оказывала какой-то успокаивающий эффект, какого не давало ни одно зелье. Когда они в одной комнате, Саня превращался из шумного раздолбая в почти приличного человека. Жаль, что официально они до сих пор ничего не объявили, но думаю — это дело времени.
Хотя зная Саню, он, возможно, и не понимал, что они уже фактически пара.
Когда мы вышли из автобуса на территории академии, уже вовсю шёл снег, покрывая дорожки белым покрывалом. В свете фонарей, которые зимой зажигались раньше, всё выглядело красиво. Сказочно даже.
Мы подошли к общежитию. И тут я увидел знакомые силуэты у входа — Илью и ту самую девушку, что когда-то спасла его в разломе. Если правильно помню, её звали Анастасия. Стояли у козырька, отряхивали снег с плеч друг друга. Илья что-то говорил, а Настя смеялась.
Ну надо же. У парня всё налаживается, это радует.
— Уже перенёс вещи? — строгим тоном спросил Дружинин, подходя к ним.
Улыбка на лице Ильи сразу стала чуть меньше. Ещё бы.
— Уже почти, — Илья выпрямился. — Кстати, спасибо, что пристроил Настю.
Дружинин вздохнул. Не стал говорить вслух, но я
