Вечные Пески. Том 5 - Лео Сухов

На бегу я бросался маленькими пылевыми вихрями. А Ферт сразу накрыл всех восставших, очень удобно лезших к людям плотной толпой, маленькой пылевой бурей. И даже эти наши шептунские усилия помогли слегка переломить ход боя. А уж когда мы с Ситранисом врезались в ряды человековидных тварей, и вовсе началось избиение…

Совсем без убийств, правда, не обошлось. Зато хотя бы три десятка одержимых удалось взять живьём. Пока что их, спеленав, доставили в комнату в казарме. Вниз в подвальную тюрьму без шептунов идти Ситранис запретил.

Ну а затем все верные бойцы повалили в город. К несчастью, на улицах тоже хватало одержимых. Что самое неприятное, они и среди моих кочевников были. Да, немного, всего тридцать с лишним человек… Но ещё человек сорок они успели переубивать.

А вот караван с оловом бастовал едва ли не полным составом. Одержимыми были практически все. Как и часть горожан, устроивших бойню среди заселённых домов. Хаос в злосчастном городке царил неописуемый. А тут ещё и солнце окончательно скрылось. И сразу же трупы, которые не успели прибрать и сжечь, начали подавать признаки жизни.

Так себе жизнь, конечно… В любом случае, восставшие мертвецы добавили безумия в эту ночную вечеринку. Глухи, конечно, туповаты и довольно слабы. Но слабы они только по сравнению с вооружённым мужиком. А жителей в Страже хоть и мало оставалось, но были. И среди них имелись женщины и дети.

Мы с Фертом оставили Ситраниса зачищать улицы, а сами рванули к своим, проверить, что среди нашего войска творится. Увы, тридцать кочевников, напавших на своих, наши же и зарубили.

Пришлось спешно объяснять, что недобрых ребят с пустыми взглядами убивать нельзя. Что надо их связывать и брать живьём. А получив объяснения и инструкции, мои люди и кочевники совместно поспешили на улицы, чтобы помочь гарнизону Стража.

Ловля одержимых продолжалась всю ночь. А после этого всё утро шли допросы свидетелей. И тут обнаружилась интересная закономерность. Практически все восставшие не очень уважали Законы Песка.

Конечно, это могло быть совпадением. Однако, как объяснил Мирим, который с большим интересом, чем Ферт, изучал архивы Первого Храма Отца Песков, демоны не могли вселиться в морально устойчивого человека.

И речь была даже не о соблюдении Законов Воды и Песка. На самом деле, куда больше о характере человека и твёрдости его убеждений. Если, к примеру, ты вообще отрицаешь Законы Песка и Воды, но уверен, что в основе жизни лежит любовь, то никакой демон власть над тобой не получит.

Оружием истинных демонов были людские сомнения. Пограничные состояния, неуверенность, обида, уныние… Ну или, как минимум, банальная беспринципность. Всё это позволяло им добраться до мыслей человека, а со временем и завладеть им.

При этом Мирим не знал, ни откуда берутся истинные демоны, ни как они существуют в этом мире. А возможность изучения затрудняло то, что умирали они вслед за телом носителя.

— Харин наверняка знал больше, — расстроенно заявил Ашкур, которому, как и мне, отчаянно не хватало знаний. — Старик очень много знал, много чего читал… Он как-то говорил, что даже нашёл место, где хранится Песнь Песка.

— Значит, она существует в целом виде⁈ — удивился я.

— Вроде как да… Правда, искать её вроде как нужно за пределами Края Людей… — покивал Ашкур. — Он говорил, что если внимательно слушать Дикий Шёпот, тот поможет и подскажет.

— Я всегда думал, что Дикий Шёпот — зло в чистом виде, — высказал я свои сомнения.

— Да ладно тебе… Никто доподлинно не знает, что он такое… — присоединился к беседе Ферт. — И всё же он не совсем зло, Ишер. Ты слышал, как он ругался, когда появились истинные демоны? Он их жуть как не любит…

Я и в самом деле слышал сердитые нотки в Диком Шёпоте. А ещё я помнил, как он радуется, устраивая подлянки людям. Поэтому он для меня оставался злом, что бы кто ни говорил

И всё-таки полученная информация была интересной.

— Харин погиб, к сожалению, — закончил я этот далее бесполезный разговор. — И нам придётся разбираться со всем самостоятельно.

А разбираться было с чем. В подземную тюрьму после бурной ночи было отправлено ещё две сотни хихикающих «сумасшедших». А за воротами пришлось сжечь немаленькую кучу тел.

— Если так пойдёт дальше, здесь, в Страже, никого и не останется… — зло выплюнул Ситранис, когда мы возвращались в кабинет, где у регоя был припрятан запас бодрящего ремита. — Сейчас заварим, накатим по десятку плошек и будем думать…

— А может, просто поспать? — предложил я.

И заслужил гневный взгляд товарища.

— Какое спать, Ишер⁈ Не, ну ты видел, что ночью было?.. — возмутился он, первым открывая дверь кабинета.

Если бы он не так спешил, то заранее бы догадался, что его там ждёт. Во всяком случае, услышал бы пьяное пение за дверью. Но Ситранис был слишком занят переживаниями, чтобы останавливаться и прислушиваться. А я не успел или не захотел его предупредить.

— И зака-а-а-а-атное со-о-о-о-олнце! Красит барха-а-а-а-а-аны! — дуэтом выводили Наана и Даян, развалившись на полу.

— Это ещё что такое⁈ — нахмурился регой.

— Не что, а — кто! — пьяно поправила его Наана. — Я первый пупец Святого Хама! Прояви уважение!

Даян на это начал глупо посмеиваться. И мгновенно получил от Нааны подзатыльник:

— Кто тебе позволил смеяться⁈ — возмутилась она, попытавшись грозно сесть.

Игнорируя пьяные тела, Ситранис подошёл к столу, пересчитал кувшины и погрустнел.

— Ну вот… Все запасы вылакали. Нет чтоб полезный ремит пить! Его не жалко! Нет… Они выжрали благородную зерновую сивуху бабки Алафии… Да встретит её приветливо Отец Песков! А она после сегодняшней ночи и не сварит больше ничего…

— Это печально! — согласилось с пола нетрезвое тело Даяна.

— А всё ваши придурки из каравана… Добрались до неё! — Ситранис зло сплюнул на пол, возможно, даже на кого-то попав.

А затем обернулся и крикнул пришедшим с нами воинам и паре слуг:

— Убрать тут всё! А этих положите где-нибудь у стены… Чтобы я их не видел, пока не протрезвеют. И ремит заварите! Мне и Ишеру! Большой горшок! Нам очень много надо!

Через пару чаш мы уже сидели с чашами. И молчали, попивая бодрящий напиток.

— Понимаешь теперь, почему ты мне нужен здесь, Ишер? — спросил, наконец, Ситранис.

— Нет, — ответил я.

— Я