Время неблагих. Книга 2 - Максим Андреевич Далин
— Мы ещё не получили от Святой Земли никаких конкретных предложений, к сожалению, — и скорчил такую мину, будто страшно сожалеет. И сказал лично Лэрику: — Но ваш батюшка, несомненно, из любви к вам поторопится с поставками, так что вся эта, — «ну ах!» — обстановка… лишь временные неудобства, не более. Дня за три-четыре всё разрешится, я думаю.
До полнолуния, подумал я. Три или четыре дня.
И ребята, похоже, поняли.
— Нет новостей — не о чем и говорить, — сказал Лэрик и зевнул. — И всё вино выжрал этот дурацкий гвардеец. И на этот срач скоро мухи налетят. Потрясающим местом стал Золотой мыс, да, старшая?
— Хозяева покинули дом, — кивнула Глейза. — И в их отсутствие тут крысы резвятся.
Дингр улыбнулся как милой шуточке. Но эта шуточка у него Дар подняла до горла.
— Повторюсь, ваши прекраснейшие высочества, — сказал он почти весело. — Я бы хотел поговорить с мессиром Валиеном.
— Так говорите, — сказал я. — С кем хотите. Будто вам кто-то не даёт.
— Наедине, — уточнил Дингр с поклоном.
— У меня от их высочеств секретов нет вообще, — сказал я.
Дингр улыбнулся сладко:
— Возможно, у меня они есть.
— Бывает, — сказал я. — Тогда не говорите.
— С вами хотел побеседовать владетель Рэнг, — ещё слаше улыбнулся Дингр.
— Что это за титул такой? — удивилась Ильсора.
— Это такой архаичный заозерский выпендрёж, — пояснил Лэрик. — До объединения Великого Севера под штандартом Сердца и Розы был. Вроде «военный вождь и верховный жрец». Океана, да? Осьминога этого? Я верно объясняю, Дингр?
— Вы прекрасно образованы, ваше высочество, — поклонился Дингр. — Итак, мессир Валиен?
— Хотел побеседовать — пусть беседует, — сказал я. — Я со всеми разговариваю. Но я к нему не пойду.
— Вас что-то смущает или пугает? — ужасно удивился Дингр.
— Конечно, нет, — сказал я. — Это же так гостеприимно, любезно и очаровательно: нагрубить гостям ещё на вокзале, а потом устроить вот это… гибрид балагана с домашним арестом. Его высочество ещё утром просил пригласить нашего консула, а к нам даже слуг не прислали, чтобы убрать со стола. И ужин не принесли. Где наши люди, мессир Дингр? Прислуга, охрана?
Дингр сделал руками «ну ах»:
— Мы сочли, что заозерцы присмотрят за их высочествами… надёжнее.
— Никто из моих людей отсюда один не уйдёт, — сказал Лэрик. — Потому что люди из моей свиты уходят и пропадают. Наверное, это очень глупо звучит, да? Тогда позовите Вайка, он шеф моей охраны.
Дингр улыбнулся так, что аж коренные зубы показал, но разговор, похоже, перестал ему нравиться.
— Вы находитесь под очень серьёзной охраной, ваше прекраснейшее высочество. Этот… Вайк… вам ни к чему, поверьте. К вашим услугам вся дворцовая гвардия.
— Эта, что ли? — усмехнулся Лэрик, показав взглядом на Гектора на ковре.
— Нет, — сказал Дингр. — Как раз эта — уже нет.
— А кузен вздумал стать владетелем, потому что его не коронуют, не так ли? — спросила Глейза. — Или это у вас, у заозерцев, общее решение: возвратиться в варварские времена стройными колоннами под новым знаменем?
Дингру в этот момент, по-моему, ужасно хотелось причинить ей боль. Ударить хотя бы. Дар полыхал в нём, как в домне, но он продолжал улыбаться.
— Хорошо, леди Глейза, я поясню. Не без оснований считается, что король — это игра случая… или Промысел, что одно и то же по сути. А владетеля предки выбирали из лучших — так произошло и сейчас. Рэнга выбрал цвет Заозерья. Он — истинный вождь.
— Цвет — чёрно-красный, как я понимаю? — скучно спросил Лэрик.
— А гвардия ведь, наверное, не всегда была такая, — Рошер потыкал носком ботинка Гектора в бок. Гектор так здорово изображал пьяный сон, что даже я почти верил. — Это, наверное, новые люди. Опора владетеля, я прав?
— Как жаль, что вы так… недружелюбно настроены, — улыбнулся Дингр настолько умильно, насколько губы растянулись. — Хорошо. Валиен, я предлагаю вам выйти отсюда, но если вы откажетесь… что ж, выйдете позже, вместе с королевской семьёй. И вы, и эти несчастные солдатики, и заозерский, и святоземельский, игрушки принцесс. А я-то думал, что время менестрелей и трубадуров давно прошло… впрочем, с них-то какой спрос!
— Лэрик, — окликнул Рошер, — а этот тебе тоже надоел, или только мне?
— Да плевать мне, пусть раздевается, — хмыкнул Лэрик. — До смерти боится лишнее сболтнуть, но всё равно сболтнул, потеха… Они с кузеном, который во властители пошёл, купить тебя хотят, Валиен, да только этот пижон жмётся прямо предложить цену.
Дингр смотрел на него, ласково улыбался — и я чувствовал, до какой степени он моего Лэрика ненавидит. Ненавидит настолько, что даже не убил бы сейчас: мечтает, как Лэрика будут убивать потом. Жутко убивать, медленно, вот что. И как они тут будут жрать благодать умирающих. Я первый раз такое чувствовал: в ненависти Дингра было что-то грязное предельно, вроде пускания слюней на принцесс, только ещё гаже.
Ненависть Дингра висела вокруг, как дым. И скрывать её от меня он больше не мог — хотя вообще-то очень искусно умел.
— Он не жмётся, — сказал я. — Он понял, что у них столько нет.
Улыбка Дингра погасла.
— Не надейтесь, что сможете что-то изменить, Валиен, — сказал он. Лишь чуть-чуть приоткрыл ненависть, но прозвучало очень внушительно. — Может, вы и можете малевать более или менее рабочие звёздочки, но я не чувствую вашего Дара вообще. Его почти нет. Подумайте об этом.
Я пожал плечами.
— Доброй ночи, леди и мессиры, — с ласковой злобой сказал Дингр. По-моему, он как-то не так меня понял или сам себе поверил. — Ваше время сегодня кончилось. Святоземельцы вас продали. Можете жрать объедки вашего последнего обеда — больше вы ничего не получите. А я со своей стороны обещаю вам, сиятельный принц: вы обязательно переживёте свою свиту. А вам, леди, обещаю… много пряных приключений. Вы же, Валиен, сделали сегодня самую большую ошибку в жизни. Приятных снов.
Вышел и дверь запер.
То есть, нам теперь нельзя выйти из апартаментов во двор с фонтанами. Но можно — на большую террасу, выходящую на море. На пляже гвардейцы не торчат, уже радостно, зато в море маячат серые силуэты двух военных кораблей, не на горизонте даже, а гораздо ближе. Так что мы точно не доберёмся до Запроливья вплавь.
— Ну вот, — сказала Глейза. — Всё очевидно, честно и исчерпывающе.
— Интересно, какие это
