Родословная. Том 7 - Андрей Сергеевич Ткачев
Каждый член моего рода должен быть настоящим воином. И он им станет.
Здесь не будет поблажек. Не будет тех, кто остаётся слабым лишь потому, что так удобно. Сила — это выбор. И у них не будет возможности его избежать.
Так что было довольно интересно наблюдать со стороны за тем, как занимаются дети моего рода — с каким усердием они тренируются, как стараются не выпадать из коллектива и быть полезными для общего дела. Всё же они находились здесь на довольно неоднозначных правах, и все это прекрасно осознавали.
Ведь именно я дал им место в роду, и теперь им предстояло доказать, что этот выбор был не напрасным. Что они, действительно, готовы отрабатывать вложенные в них ресурсы.
А ресурсов я не жалел.
Дети уже получали образование достойного уровня — такого, что в другой жизни, вне этих стен, им бы попросту никогда не досталось. Всё это делалось с одной целью: в будущем эти вложения должны были вернуться сторицей.
Но до этого момента ещё предстояло проделать немалый путь. Им всем.
Пока же они росли. Формировались. И когда придёт время, они станут основой младшей ветви рода Динас — не формально, а по-настоящему. Сильными, преданными и закалёнными в боях.
А пока… сейчас им нужно было видеть, кто их возглавляет. Кто их защищает. Кто представляет сам род и способен в одиночку сделать то, на что другим требуются отряды.
И, как будто почувствовав момент, в мою сторону уже направлялась Катринa. С лёгкой, хищной улыбкой. Взгляд её был цепким, прямым. Она явно собиралась заявить свои права на моё внимание, пока я не занялся чем-то другим.
Этот момент у нас с Катриной уже давно был отработан, так что я нисколько не удивился, когда она резко завершила собственную тренировку, буквально вышибла одного из бойцов с такой силой, что тот уже и помыслить не мог о продолжении занятий. Всё было сделано демонстративно — нарочито, с лёгким налётом вызова. По сути, она устроила показательное завершение, чтобы создать впечатление: её тренировка окончена и теперь ей нечем заняться.
Вот ведь хитрая волчица.
Казалось бы, оборотень должна вести себя как волк — прямолинейно, сдержанно, инстинктивно. Но нет, Катрину гораздо чаще тянуло к манере лисицы — хитрой, изворотливой и наблюдательной. Или, если уж на то пошло, к самодовольной пантере, с грацией хищницы и привычкой действовать наперекор ожиданиям.
Это была её сущность. Сложная, многослойная, упрямая. Оттого с ней и было так интересно общаться — никогда не знаешь, с какой стороны она подойдёт в следующий раз.
Катринa всегда была живой, пульсирующей огнём натурой. Она не лезла за словом в карман, предпочитала действия — и, желательно, побольше. Из-за этого её нередко приходилось специально чем-то занимать, чтобы она не скучала. Потому что скука у Катрины превращалась в бедствие. Для всех.
Так что было куда проще удовлетворить её желание и устроить показательный бой. Позволить ей проявить себя в полной мере, размяться, выплеснуть накопившуюся энергию. Тем более что ей, по собственному признанию, давно не хватало достойных противников. Бойцов, которые способны заставить её вспотеть. Настоящих.
А значит — пришло моё время.
Катринa была оборотнем. Её физиология, выносливость, физические возможности — всё это находилось за пределами человеческой нормы. И даже многие из моих вампиров пока ещё не могли составить ей серьёзную конкуренцию. Им банально не хватало времени: они изменились всего несколько месяцев назад. Их тела были сильнее, чем прежде, но опыта жизни с новой природой у них ещё не было.
А Катринa родилась такой. С ранних лет изучала каждую грань своих возможностей. Пользовалась телом, как хорошо отточенным оружием. Она знала его пределы, или почти знала. Потому что мне её предел пока так и не удалось нащупать.
И именно это делало наши спарринги по-настоящему интересными. Для неё — шанс раскрыть потенциал. Для меня — возможность найти, где её граница.
Пожалуй, лучше любого Разлома. Хотя… здесь всё уже было не так однозначно.
Катрина, как всегда, действовала без предупреждений — без ожиданий, без команды. Стоило мне лишь проявить малейший интерес к спаррингу, как она тут же сорвалась с места, ни капли не смущаясь. В одно движение девушка перешла в боевую форму — не полностью, частично: удлинившиеся когти, усиленные мышцы, ускоренная реакция. Всё ради одного — получить преимущество.
Её когти были грозным оружием, а частичное преображение позволяло действовать быстрее, резче, чувствовать угрозы ещё до того, как они проявятся. Только так она могла хотя бы отчасти сравняться со мной по скорости. Предугадать мои движения. И достойно ответить на них.
Хотя это был всего лишь спарринг, мы оба давно перестали относиться к этим боям как к простой тренировке. Мы знали стиль друг друга до мельчайших деталей. Нам не нужно было обсуждать условия, правила или приёмы — каждый из нас заранее представлял, каким будет следующий шаг противника.
Наши бои давно превратились в нечто вроде шахматной партии. Только вместо фигур — наши тела, а вместо клеток — вспышки энергии, ритм шагов, интуитивный отклик. Всё просчитывалось на несколько ходов вперёд. Каждое движение могло быть обманным манёвром. Каждый выпад — приманкой, ведущей к ловушке.
И именно это делало наши схватки такими захватывающими. Весёлыми даже, в каком-то извращённо-боевом смысле.
Для Катрин это был способ отдохнуть. Для меня — возможность встряхнуться, снова почувствовать азарт. Её цель была проста: доказать, что она может быть опасным противником. Что, несмотря на всё моё могущество, она не намерена оставаться на вторых ролях.
И чаще всего такие поединки завершались либо ничьей, либо… совсем иначе. Утром мы, бывало, просыпались в одной постели. Да, секс с оборотнем — вещь, мягко говоря, запоминающаяся.
Что важно — Катрин никогда не пыталась установить надо мной власть. Не заявляла прав, как это могли бы сделать другие представители её вида. Она не играла в собственность, не требовала ничего. И именно это делало нашу связь настолько удобной. Настолько… правильной.
Без цепей. Без обязательств. Без лишних слов.
Наш бой с Катриной сейчас не был попыткой что-то доказать друг другу. Нет. Всё было иначе.
Надо учитывать, что вокруг нас уже собрались почти все, кто находился на тренировочной площадке в данный момент. Занятия прекратились сами собой: бойцы остановились, младшие замерли, даже наставники временно забыли о криках и командах. Все следили. Смотрели — кто с восхищением, кто с осторожностью, кто
