Нуониэль. Часть вторая - Алексей Николаевич Мутовкин

– Откуда вас рыцарей, эдаких бестолочей, берут? – фыркнул Закич, заметив тщетные попытки Ломпатри.

– Сейчас разведём! – не унывал рыцарь.

– Сейчас, сейчас! Что ни поручи вашей благородной братии – всё испоганите! – бурчал Закич.

Вместо того чтобы заткнуть коневоду рот, Ломпатри лишь глянул на него, улыбнулся и снова принялся бить кремнием об огниво и дуть на трут. Закич демонстративно плюнул и пошёл прочь. Он поднялся на край низины и впотьмах увидел впереди грязные одежды скитальца Лорни. Закич тут же повернул в другую сторону, и тихонько удалился, стараясь остаться незамеченным. Очень скоро он наткнулся на Ейко, который тоже сидел в дозоре. Правда, толку от паренька было мало: он плёл из прутиков клетку для своего голубя и совсем не следил за лесом. К тому же голубь важно расхаживал тут же в кустах, и громко курлыкал. Закич присел рядом с бывшим жреческим слугой.

– Затеплили? – спросил тот о костре.

– Куда им! – отмахнулся Закич. – Руки-крюки.

– Не говори так, – весело сказал Ейко, продолжая плести клетку. – Господин Ломпатри опытный и замечательный человек!

– Да уж! – вздохнул Закич. – Только вот друзей выбирать не умеет.

– Не говори так! – испуганно прошептал Ейко, поглядывая по сторонам – никто ли его не услышал. – Это не правда! Умеет он! Вон, глянь, меня не прогнал. И все тут люди добрые и хорошие.

– Не доверяю я этому скитальцу, – тихонько заметил Закич, протягивая пустую ладонь голубю, который важно подошёл к нему и стал с опаской посматривать в глаза.

– Отчего же! – добродушно удивился Ейко, продолжив своё рукоделие. – Он человек умный. Вон, книжка у него есть. И на гору наших сводил. Теперь знаем, где детей искать. А коль мыслишь, что господину Ломпатри ты не по норову, так то напрасно.

– Тоже мне! – возмутился Закич, поднялся и пылко отряхнул штаны от приставших к заднему месту листьев и ветоши. – Мне в их норове нет нужды и задаром! Пущай со скитальцем куры друг другу строят. Нет у меня забот иных!

Закич направился обратно к костру, который, похоже, уже удалось зажечь.

– Как по мне, – прошептал ему вослед Ейко, – Господин Ломпатри тебя пуще других почитает.

– Погляжу, ты у нас шибко умный! – пригрозив кулаком, ответил ему Закич. – За голубями ходи, а не соображения тут выдумывай!

По части соображений, Ейко оказался не последним в отряде. Именно ему в голову пришла идея, как разведать дорогу впереди и не наткнуться на засаду. Пришлась кстати и невероятная способность бойкого почитателя рыцарей понимать голубей и призывать их простым поднятием руки. Ейко соорудил маленькую клетку и посадил туда свою птицу. Клетку дали Лорни и отправили вперёд. Условились: если Лорни кого увидит или что случится, скиталец сразу выпустит голубя. Сам Ейко обещал, что верный крылатый друг тут же вернётся к нему. Скиталец Лорни поддержал идею, ведь разбойники из здешних лесов знали о нём – причудливом мужичке в лохмотьях, и относились так, как и положено относиться к скитальцу – с уважением и почётом. Впрочем, для бандитов и разбойников уважение и почёт заканчивались на том, что они просто не убили Лорни при первой встрече, и не грабили его при всех последующих сретениях.

Ночью не спали. Дождь перестал лить, а порывистый ветер угнал тяжёлые облака за горы. На небе засияли звёзды, и вновь взорам уставших путников явилась Гранёная Луна. Пришлось пожертвовать конём, чтобы отвадить снующих поблизости волков. На ночь, одной лошади голодным хищникам хватит. Выступил отряд затемно, когда стало ясно, что никто всё равно не спит, а рассвет уже близко. Лорни, как и задумали, отправился вперёд. Когда его факел стал едва различим за деревьями, с места снялись и остальные. Компания вышла из подлеска на берег реки Волчьей и пошла вниз по течению. Шли тихо. Иногда из лесу доносился хруст сучков – это Лорни пробирался через чащу. Вскоре отряд добрался до того места, которое Ломпатри видел из «наблюдальни» – до оврага, где река бежала быстрее, журча о белые камни. Ветер вновь нагнал туч, и на путников обрушился ливень. Стали ждать Лорни, но скиталец всё не объявлялся. В конце концов, Вандегриф стал обдумывать новый план, решив, что Лорни схватили, и теперь противник знает о грядущем нападении. Но Ломпатри не отвечал на предложения своего черноволосого собрата, а лишь улыбался, сжимая скулы и вглядываясь в потёмки. Тяжёлые тучи всё лили дождём, а вымокшие путники всё ждали своего разведчика. Незаметно сделалось совсем светло, и Вандегриф предложил Ломпатри отступить вверх по реке. Только Белый Единорог держался спокойно и отступать не собирался. Тут и объявился скиталец. Донесение Лорни обрадовало спутников: лагерь ещё спал.

– А где это ты так долго таскался? – спросил у Лорни Закич.

– Коль ты лучше можешь по лесу впотьмах прыгать, так и шёл бы, – ответил Лорни.

– Нет, рыцарь Вандегриф, ты только глянь! – негодовал Закич. – Парнишка плутал невесть где и с кем, нам в бой идти по его слову, а великий воевода даже не усомнится!

– Ты господина Ломпатри воевать не учи! – ответил Вандегриф, но как-то без особого напора, будто бы где-то внутри, рыцарь соглашался с опасениями Закича.

– Вас поучишь! – огрызался Закич. – Но прежняя осторожность нашего вождя почему-то исчезает каждый раз, как дело касается Скитальца.

Лорни лежал тут же на земле, в ожидании команды к бою и всё слышал. Ломпатри будто бы и не обращал внимания на этот разговор, а лишь всматривался вперёд, чего-то выжидая.

– Я никого ни в чём не хочу обвинять, но, – продолжил Закич, но тут Ломпатри кинулся на него и схватил за ворот.

– Мы отряд, – зарычал на Закича рыцарь, вплотную приблизив своё мокрое лицо к лицу коневода. – Мы едины как никогда!

В это время в поселении, состоявшем из нескольких захудалых лачуг, бодрствовали лишь трое постовых. Двое грелись под навесом у тлеющего костра, а третий поодаль прятался от дождя под накидкой из толстой кожи, у входа в одно из покосившихся строений. Эти трое не сразу заметили, как из леса появился рыцарь с сияющим мечом в одной руке и щитом в другой. Засечки и вмятины на изображении белого единорога, делали честь и щиту и его хозяину. Следом из лесу вышел черноволосый верзила без щита, но с таким длинным мечом, что можно было бы перерубить им целого коня. За ними появился мужичок поменьше с топором и странный тип в плаще с чем-то продолговатым, завёрнутым в лохмотья. На опушке леса стоял кто-то ещё, держа под уздцы