Скала и ручей - Татьяна Николаева
Вытерев ботинки о неприметную тряпку у порога, Ринат подошел к неуклюже сколоченной деревянной стойке, и из-за нее высунулся хозяин домика. Он был немолод, морщины сетью расчертили его плоское округлое лицо, а улыбка сделала его еще более круглым и плоским. Обменявшись с гостем привычным «амитофо», он поскреб седую бородку, напоминающую птичьи перья:
— Ты кого это привел? Давненько не водил группы!
— Да, пожалуй. Это мои… старые знакомые. Хотят сходить на перевал Ветреный.
— О-о, Ветреный, — хозяин мгновенно проникся уважением и закивал, приветливо щурясь. Названия перевалов и вершин служили своеобразным маркером: те, кто знал их недоступность и трудность склонов, мгновенно узнавали «своих». — Это вам далеко идти. Семь долин, семь рек, семь других перевалов.
— Да, путь неблизкий, — вздохнул Ринат. — Дай гостям комнату, Рави. И горячую воду для девушки.
— Ужинать будете?
— Три порции. А я поем в городе.
Ринат помог ребятам собрать вещи и донести рюкзаки до комнаты. Хозяин постоялого дома, Рави, рассыпался в любезностях и проводил их в самые дальние и самые тихие, очевидно надеясь потом спросить за комфорт больше денег. Проходя по длинному коридору с деревянными дверьми по обе стороны, он болтал о плохой погоде, о том, как хорошо, что они зашли, мимоходом показал Элине душ и всем — общую кухню. Там ужинали двое постояльцев — пожилая пара спортивного, подтянутого вида. Женщина лет пятидесяти с белоснежно-серебристым каре пила бульон, изящно держа худыми жилистыми руками горячую чашку, мужчина сидел спиной — из коридора было видно только его черную водолазку, широкие плечи и седые волосы, собранные в маленький узелок над смуглой шеей. На солнечных землях Салхитай-Газар даже самые стойкие загорали уже через несколько дней. Темный горный загар въедался в кожу новым цветом и после многие месяцы напоминал о путешествии.
Бросив вещи на кровать у окна, Элина схватила пеструю сумочку и умчалась в душ. Вскоре из-за тонкой дощатой стены донеслись шум воды и неразборчивое пение.
Рома прилег на раскладной диван в углу. Едва сняв ботинки и ветровку, он поджал ноги и закрыл глаза — на его бледном щетинистом лице пролегли усталые, болезненные тени, и правая рука сама собой прижималась к тому месту, где была рана. Роме явно тяжело дался переход, и Ринат не знал, стоит ли брать его с собой дальше: если так плохо уже сейчас, выше точно не станет легче. Только труднее. Впрочем, еще несколько нетрудных переходов для восстановления у него оставалось.
Федор обессиленно повалился на свою постель, закинул руки за голову и долго лежал, молча сверля суровым взглядом низкий бревенчатый потолок. По его задумчивому и строгому лицу ничего не удавалось понять: он был молчалив, замкнут и порой излишне едок. Лишний раз Ринат старался не провоцировать споры, но и как с ним общаться по-дружески, тоже пока не мог понять. Однако Федор вскоре заговорил первым, рассеянно вертя аметист на черном шнурке:
— Камень как камень. Ничего особенного. Как ты их чувствуешь?
Ринат издали взглянул на кристалл аметиста. Свет падал на скол наискосок, и фиолетовая грань поблескивала темным, как будто влажным. На неровной поверхности отражались золотистые блики от старой лампы. Он не прикасался, но знал, что камень теплый, а при одном только взгляде в ладонях становилось приятно и горячо, будто он грел руки у костра.
— Не знаю. Трудно объяснить, — он взъерошил волосы, стянув с хвоста резинку и растрепав их обеими руками. На тусклом желтом свету русые выгоревшие пряди среди черных казались ранней сединой. — У каждого камня есть свой характер, своя аура. Одни — теплые, хорошие. Как глоток горячего чая, теплый плед, жаркий день. Другие — злые, колючие. Они ощущаются совсем по-другому, болью и холодом. Некоторые как будто привыкают ко мне и отдают энергию. Какие-то — наоборот, отнимают. Чужие, добытые нечестно или с корыстной целью, не всегда можно угадать, но от них никогда ничего хорошего. Тошнота, слабость, головная боль.
— А убить они могут?
— В теории, природа всемогущая, поэтому ответ да. Но никому еще не довелось проверить. Или же мы о них просто никогда не узнаем. Сердце гор тоже убило много людей из тех, кто пытался его достать. Так или иначе они умирали. Но сам камень тут в общем-то ни при чем.
Федор пристально посмотрел в его сторону, но Ринат оставался спокойным и расслабленным, и это могло означать лишь то, что камень в его руке опасности не представлял. На мгновение ему показалось, что он и вправду ощутил то самое тепло, о котором говорил охотник. А быть может, это просто природный минерал нагрелся в ладони, и от мрачного рассказа ему самому сделалось уютнее в маленькой натопленной комнате.
Тем временем пение смолкло, и плеск за стеной прекратился. Ринат поднялся, накинул на плечи флиску.
— Мне нужно в город. Вернусь через пару часов.
Федор буркнул что-то невразумительное и отвернулся к стене. Ринат понимал, что он смирился с его компанией только по просьбе сестры. Скорее всего, он предпочел бы забыть произошедшее с Миланой, списать на несчастную любовь, проклятый случай. Ведь не знать причин трагедии гораздо легче, незнание не вызывает чувства вины. А вина — единственное чувство после случившегося потрясения, которое может заставить делать хоть что-нибудь.
Впрочем, если чувств нет совсем, то будешь жить, как и раньше — автоматически.
Дождь прекратился. Воздух к ночи остыл, вобрал в себя множество тонких, едва уловимых запахов: мокрой земли и хвои, теплой влажной древесины, шерсти и местной уличной еды — маленьких жареных хушуур. Без рюкзака жизнь казалась намного проще, и он потянулся, расправляя затекшие за день под лямками плечи. Природа вдоволь посмеялась над охотниками, оставив им все физические ощущения тепла, холода, боли и многих других, которые они бы с радостью обменяли на чувства душевные.
Сквозь ароматы дождя и леса носа вдруг коснулся чужеродный, сладковатый запах ягод и мятного крема. Ринат остановился, и сразу же его локтя коснулась маленькая тонкая ладонь.
— Хорошо, что ты не успел уйти далеко. Можно с тобой? Я хотела посмотреть сувениры.
— Пожалуйста, — он пожал плечами. Элина с удовольствием тряхнула густой волной чистых волос, и аромат ягод и мяты снова шевельнулся совсем близко.
— А ты куда?
— Хотел кое-что проверить. Навестить… старого знакомого.
Она взяла
