Фарфор Ее Величества - Максим Андреевич Далин

— Нам предстоит работать вместе, — сказал я. — И ты, наверное, хочешь знать, что тебя ожидает? Просто задавай вопросы — я отвечу.

— Первый Узел привязывает душу к трупу через некроманта, — медленно проговорил Индар. — И всё. Если вычертить только первый Узел, то душа будет привязана к трупу, как иные души оказываются привязаны к месту смерти, без возможности его покинуть. Власти над трупом у души не будет, она просто войдёт и останется внутри разваливающегося тела. Так?

— Вероятно, — сказал я. — Теоретически похоже, практически — мы не пробовали.

— Вы не пробовали, а другие пробовали, — сказал Индар. — Это так, можешь не сомневаться. Дальше. Второй Узел закрепляет первый и даёт душе власть двигать тело — ну, пока тело в принципе можно двигать. Пока не развалится. Кадавр, которого движет душа, а не память костей и не воля некроманта. Так?

Я растерялся.

— Не знаю, — сказал я. — Кадавр… ну… я поднимал трупы. Я ведь воевал, были моменты, когда… в общем, я поднимал. И не всегда была возможность двигать труп прямым воздействием. Формулу Дольфа я использовал, память тела… но кадавр — это всё равно просто машина. Всовываешь ты в него Дар, как руку в перчатку, или дёргаешь его за нитки телесной памяти — всё равно там пусто… А я… Индар, понимаешь, я очень чётко знал, что делаю.

— Что делаешь?

— Ну да. Когда диктовал Барну, что нужно, чтобы меня поднять.

Индар был потрясён до глубины души. Аж привстал:

— Он тебя поднял⁈ Ягнёнок⁈ Он⁈ Тебя⁈

— Был тяжёлый бой, — сказал я нехотя. — Ещё самое начало заварухи, зима. Нас зажали на окраине маленького города, нас было мало, остатки отступающего полка и гражданские прибившиеся… а ваших — как следует, да и жруны… Я убитых поднимал, чтобы хоть немного ваших придержать, ну и попал под пулемёт. Глупо. А у Барна чуть-чуть Дара всё же — он меня услышал. Парни мой труп оттащили в какие-то руины — и Барн там провёл обряд. Я ему просто диктовал, слово за словом. У него не хватало сил, чтобы поджечь звезду, и он отдал глаз. Всё сработало.

— О бездна, — пробормотал Индар. — И как же…

— Я очень хорошо встал, — сказал я. — Ну, свежий, ещё тёплый практически, даже кровь не запеклась, ясно. И мы отбились. До следующей атаки надо было что-то придумать, чтобы я хоть немного продержался в трупе… Первыми разваливаются внутренности — и я их вытащил. Попросил парней, они обыскали брошенные дома вокруг, достали соль. Мы с Барном засунули в меня соли, сколько поместилось, и зашили разрез. Труп я подсушил, но всё равно… кадавры не коченеют, особенно если бодро двигаться, но гниют даже с солью. Мне очень повезло: подошли наши, меня забрали в столицу в санитарном поезде. Ну а дома… дома уже всё, мне помогли. Было очень неприятно, когда разбирали скелет… как в дурном сне, даже сравнить не с чем. Зато потом, в механическом теле — блаженство. Чисто, ароматно и двигаться легко. Фогель сам меня собирал, хромоту мне вылечил вот… а Карла лепила маску.

Индар слушал и качал головой.

— Вы чокнутые, — сказал он, будто имел в виду что-то совсем другое. — Совершенно ненормальные. Полное безумие.

— Просто не было выхода, — сказал я.

— Больно обдирать с костей плоть? — тихо спросил Индар.

— Нет, — сказал я. — Второй Узел — это когда ты тело движешь, хорошо, естественно, удобно движешь, но чувствуешь очень условно. Я в Синелесье поймал три осколка, так каждый раз — удар и тепло. И всё. Вот сюда угодил довольно большой — я еле удержался на ногах, потрогал — пальцам горячо, каучук немного оплавился. Неприятно, но не больно. В бою удобно. Я сам оставил только два… пока война не кончилась.

— Так у Церла и описано два, — сказал Индар. — Но твой приятель вампир упомянул третий…

— Третий — Узел Карлы, — сказал я. — Гениальная формула, которой не было у Церла. Третий Узел развязывает первый — и возвращает душе связь с миром, как при зачатии. Пуповина Господа. Связывает с искусственным телом, как с живым… с трупами мы не пробовали, но, думаю, не получится. Труп — разрушенное тело, а для такого обряда нужно целое.

— Тринадцатый круг… — пробормотал Индар. — Поэтому ты зевал. Поэтому ваши бойцы бегают к девкам. И ваша королева, значит… Карла… надо же… — и поднял на меня глаз: — Ты хочешь сказать, что это мне предлагаешь? Вот это?

— Да, — сказал я.

— Чем же я с тобой расплачусь… — потерянно сказал Индар. — Я даже не представляю, сколько это может стоить…

— Так нам будет намного удобнее работать, — сказал я. — Я бы уже давным-давно тебя отвязал и попросил смотаться в столицу, пока мы едем, глянуть, как дела в Резиденции Владык. Но ведь тебя сожрут по дороге. Так? По идее, призрак может отлично собирать информацию, но не ты.

— Да, — сознался Индар. — Думаю, они нападут, стоит мне выйти из вагона. Что уж… их только и держит эта цепь… Карлы, а потом твоя… а на живых этот вид гончих не нападает. Это падальщики, они уносят отошедшую душу… Да, получается, что искусственное тело даёт мне неопределённое время безопасности… Но я всё равно не понимаю, как с тобой расплатиться. Вы все, фарфор, принадлежите Куколке? С потрохами принадлежите, верно?

— Она такая же, как мы, — сказал я. — Прошла через то же самое. Её тоже убили. Она тоже знает, каково это… протез…

— Вы обходитесь дешевле живых, — сказал Индар. — И удобнее. У вас обоз, если что, впятеро меньше, вам ни провизии, ни воды не нужно. И обмундирование, я думаю, дольше носится: стирать реже, вы же не потеете. Мечта, не армия. За одно это вас можно обвешать орденами с головы до ног… Но есть вещь, которую я не понимаю.

— Одна? — удивился я.

— Да, — Индар не заметил никакого двойного дна, он был слишком занят своими мыслями. — Вы обходитесь дешевле живых на порядок, я думаю… но вы сами дорогие. Куколка вбухала в вас такие деньжищи, что сразу и не подсчитаешь… думаю, каждый стоит как мотор. Минимум — как мотопед, но, думаю, как мотор. Даже не считая материала, хотя каучук — штука не такая уж и дешёвая, плюс бронза что-то ещё, а фарфор такого качества — так и вовсе… Работа. Сборка. Человек сложно устроен… выходит, что у вас не только конечности, но и позвоночник на известных шарнирах. Качество, опять же. Индивидуальная подгонка. Ты говоришь, тебе хромоту поправили —