Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик
Ахти почувствовал жуткий холод клинка, который вонзился в кожу над бровью. Его руки и голову держали, он зажмурился и сжался, пытаясь быть далеко, очень далеко от этого места.
Вжу-у-ух! В воздухе что-то пронеслось с низким гудением. Будто луна сорвалась с неба и, сверкая серебряным матовым блеском, разрезала темноту.
Силли вскрикнул, выронил нож. Тёплые капли упали Ахти на лицо. Он распахнул глаза и увидел Силли, держащегося за сломанную руку. Силли сморщился и плакал.
Тух-тух! Два глухих удара. И те, кто держал Ахти за руки, упали и, воя, катались по песку.
Матовый блеск. Гудение. Крохотная луна влетела в толпу оборванцев, избивающих Мура, закружилась, награждая их шишками, и они разбежались, визжа от боли.
Бугай, сжимающий окровавленную руку, вытаращил глаза на этакую невидаль и, спотыкаясь, побежал прочь, к городским стенам. Шар описал дугу и, как жалящая пчела, чиркнул беглеца пониже спины – чтобы бежалось шибче.
Выполнив, что до́лжно, шар послушно вернулся в руку хозяина.
Анемед сжал в ладони горячую сталь. Шагнул вперёд из тени и снял капюшон, обнажив белую голову.
– Ты? – вымолвил Ахти и, покачиваясь, поднялся.
– Я, – тихо ответил юноша.
Его рука дрогнула, и тяжёлый шар упал к ногам.
16
Услышав шёпот и невнятное бормотание, Ру-Ру откинула занавеску и вышла из главного шатра.
Свет очага, у которого грелся Ориоль, осветил четыре юные фигуры, на вид до того несчастные и чумазые, что Рузиль приняла их за местных попрошаек.
Ей хватило нескольких мгновений, чтобы узнать Ахти – паренька, который пришёл с Гаспаром. Иви она вообще спутала с мальчишкой, хотя сама же ещё утром аккуратно остригла ей волосы. Двух других не знала вовсе. Особенно подозрительным выглядел худосочный юноша в накинутом капюшоне: выцветший какой-то и, в отличие от остальных, не выпачкан в пыли.
– Входите, – сказала она устало, приподнимая полог.
Замарашки вошли. Мур вытер расквашенный нос.
– Хлеб и мёд этому дому! – гнусаво поприветствовал хозяев мальчик и покосился на огромного полосатого зверя, лежащего у ног командира кулкури. Звероящерица лениво подняла голову, по-собачьи принюхалась и широко зевнула, раскрыв огромную, полную острых клыков пасть.
Ориоль коротко взглянул на вошедших, присвистнул, и его внимание снова сосредоточилось на пламени костра.
Иви по-хозяйски вытерла ноги и уселась на краешек бревна.
– Говорила я, что это дурацкая идея – отпускать её одну, – сказала Ру-Ру.
– Она, похоже, не одна, а с целым отрядом, – усмехнулся Ориоль. – Если кулкури не может защитить себя во дворе, как он защитит других на поле брани? В Афалине прошла часть моего детства, не самая весёлая, но крайне ценная…
– Да уж, настоящие защитники, – сказала Ру-Ру и поднялась, чтобы получше рассмотреть побитые лица. – Все к Фархаду. Немедленно.
– Между прочим, – не тронулась с места Иви, – мы их проучили. Не сразу, конечно, и не поодиночке.
– Их? – сложила Ру-Ру на груди руки. – О ком это ты, милая?
– О Стрижах. Редкостные подонки. Ловили бывших исполинцев и уродовали их.
Ориоль наконец оторвался от созерцания пламени. И ещё раз оглядел гостей. Его взгляд остановился на Муре, а точнее, на его правой руке, которую тот по привычке прятал под лохмотьями.
– Что ж, защищать слабых – это по нашей части, – сонно произнёс Ориоль.
Глаза Мура зажглись.
– Я не слабый, – ответил он. – Просто другой… И ещё: их было гораздо больше.
Брови клоуна поползли вверх:
– Гости хотят представиться? Или мне, как старшему, назвать себя первым? Лады. Звать меня Ориоль. И вы в доме Бродяг. Здесь сегодня можете поесть и отдохнуть. Залечить раны. Мы рады и слыбым, и одиноким, и «просто другим». Потому что и сами такими бываем. А как вас величать?
– Меня зовут Мурахайнен, – поклонился Мур. – Я сын Жёлтой Пирамиды. Точнее, был им, до того как её захватили. А о вас я много слышал. И для меня честь познакомиться с вами лично.
Ориоль махнул рукой, призывая мальчика к себе.
Мур подошёл ближе, наклонился. Клоун взял его за подбородок, осмотрел ссадины на лице и жуткую царапину на лбу, которая начала затягиваться.
– Не тот ли ты Муравьишка, который вывел Иви, Гаспара и Цубасу из подземелья под столицей?
– Это он, – ответила за мальчика Иви. – Он выбрался из царства Мероншоха, чтобы присоединиться к кулкури.
– Только ли? – спросил Ориоль, взглянув на девочку, и щёки у той чуть разрумянились. Он отпустил Мура и сказал: – Завтра мы послушаем твою историю, Мурахайнен. Приходи вместе с Ахти, сыном Зелёной Пирамиды.
Ахти поднял голову, услыхав своё имя, и Ориоль ему подмигнул.
Мур сделал шаг назад и низко поклонился. Лицо его горело от радости и смущения.
– Спасибо вам. Я давно мечтал с вами встретиться.
– А молчун в капюшоне не хочет представиться? – спросила Ру-Ру. Хотя в шатре и царила атмосфера уюта и покоя, хотя его хозяева и хранили внешнее спокойствие, Ахти успел заметить, что рука Рузиль скользнула к бедру, под накинутое покрывало. Скрывала ли она там оружие или просто решила погреться – сложно было сказать.
Зверь, сидящий у ног Ориоля, тоже поднял безухую голову и принюхался.
Анемед медленно снял капюшон, демонстрируя всем своё обгоревшее на солнце лицо, белёсые ресницы и брови. Только сейчас Ахти увидел, насколько он утомлён – едва держится на ногах.
– Моё имя Анемед. Я из Индрии, страны за Горьким морем, в которой таким, как я, не место, – начал альбинос, не поднимая глаз от пола. – С рождения я был проклят. Тело моё лишено красок. Меня называли Рохо, что значит «призрак». Местные говорили, что я и не умер, и не родился. Остался в срединном мире духов и поэтому приношу несчастья.
Он ненадолго замолчал, словно ожидал, что его тут же выгонят. Но собравшиеся в шатре молча слушали.
– У моих родителей было много проблем из-за меня. Моих братьев и сестёр, как и меня, избегали даже соседи. Однажды, когда я помогал отцу вырезать флейты из тростника – он торговал ими на причале, – к нам пришёл человек в чёрном. Отец сказал, что он кивули – тот, кто говорит с тенями. Чужак велел мне
