Фарфор Ее Величества - Максим Андреевич Далин

— А как ты себе представляешь обряд на Зыбких Дорогах? — спросил он насмешливо. — Как ты думаешь, почему они называются Зыбкими?

Я задумался. Я вдруг понял, что за время, прошедшее после Синелесского Рейда, забыл Зыбкие Дороги, как кошмарный сон. Вспоминались только мерцающие серебряные струны во мгле, которая не была мглой, и дикий мёртвый холод…

Можно ли что-то нарисовать на том почти неосязаемом серебристом ничто, что стлалось нам под ноги? Или на тех мостах из ледяных струн? И чем? И что будет…

— Так, — сказал я. — Я тебя, кажется, понял.

— Ничего не выйдет, — безнадёжно сказал Индар. — Впрочем, в любом случае ничего не выйдет. Потому что Оуэр — не единственный сын папочки Нагберта. Даже если Нагберт уже пустил прочих отпрысков под нож, остаётся Дингр.

— Так ведь наследник! — я замотал головой, потому что уж эта идея точно в ней не укладывалась.

— Ну и что, — сказал Индар. — Подумаешь. Тут власть над большей частью Великого Севера на кону. Думаешь, пожалеет какого-то сопливого мальчишку почти без Дара? Жена нового родит. Новую жену возьмёт. Соули усыновит. Глупости. И сантименты.

Я вспомнил тон, которым Нагберт вещал об избранных и новом времени, и мне стало нехорошо. Скорее всего, Индар говорил чистую правду.

— Что же делать? — спросил я потерянно.

— Не знаю, — сказал Индар. — Думать.

Я еле дождался момента, когда вспыхнуло зеркало, и был до щенячьего восторга рад видеть хмурую Карлу. Хмурая — не худший случай. Могла быть в ярости.

А при Карле — не только Тяпка. И даже не только Ричард, раздосадованный и печальный — похоже, ему кто-то объяснил то же самое, что мне объяснил Индар. С Карлой пришёл мессир Валор. Вот уж совершенно не ожидал его увидеть, думал, он дико занят, но вот — выкроил время для беседы. Одет он был предельно элегантно, и парик на нём был мирного времени, с пышным бантом на затылке. Почему-то меня это порадовало: раз Валор озаботился костюмом, значит, не так всё плохо, как может показаться.

А рядом с Валором стоял адмирал Олгрен, смотрел на всех неодобрительно, надменно и сурово.

Прежде чем Карла успела что-то сказать, Индар подчёркнуто радостно выдал:

— Ну вот, дорогие мои конфиденты, всё и разъяснилось, не так ли? Счастлив приветствовать, мессиры прибережцы, целую ваши ноги, дивная леди. Мессир Ричард, ваш план был признан небезопасным?

— Просто нерабочим, — вздохнул Ричард. — Но мессир Олгрен считает, что выход есть. А я думаю, что это кошмар, а не выход.

— И я, — сказала Карла. — Я против.

— Расскажите, мессир адмирал, — сказал я. — Вместе прикинем.

Олгрен окинул меня оценивающим взглядом.

— Хорошо, — сказал он медленно. — Идея Ричарда не выдерживает критики. Хотя бы потому, что душу дева не донесёт, но если ей даже и удастся — вы не сможете провести обряд на Зыбких Дорогах. И никто не сможет. Говорю, полностью отвечая за свои слова: там опасно даже молиться — всё равно кому. Там и мысли могут нарушить баланс, а слова порой его нарушают… такого рода действия я могу расценивать только как особенно извращённый способ самоубийства. Я там походил… хорошо себе представляю.

— Ясно, — сказал я. — Понял. Но тогда какой же выход?

Олгрен мрачно усмехнулся.

— Кто-то мне говорил, что вы ухитрились найти Нагберта через зеркало?

Мы с Индаром переглянулись. Никто ему сказать не мог: никто, кроме нас, просто не знал. Но метод поиска связан с Зыбкими Дорогами — старый демон, видимо, учуял сам.

— Так? — переспросил Олгрен.

— Да, — сказал я. — Мы искали.

— Значит, зеркало в Приюте Туманов есть, — удовлетворённо подытожил Олгрен.

— Намертво закрытое от вампиров, — сказал Ричард.

Олгрен тронул его плечо, останавливая.

— Много всякого мы взломали, что было закрыто от вампиров, — сказал он. — Где не пройдёт дитя ночи, там ты пройдёшь, Клай. Пройдёшь в замок, найдёшь калеку и вытащишь через зеркало. Не в Прибережье: у вас не будет времени. В Резиденцию Владык — или ещё куда-нибудь, где найдёте открытый путь. Дева из свиты Ричарда говорит, что у калеки сильный Дар, у тебя хороший Дар, вы согреете друг друга на минуту-две. Вот так я это вижу.

— А давайте лучше прикончим Клая прямо здесь, мессир Олгрен! — радостно сказал Индар. — Чище, быстрее, хорошая компания — ему будет намного приятнее. Да и к чему время терять!

Я не выдержал, хохотнул. Почему-то было дичайше смешно. Но Карла посмотрела на меня укоризненно и сказала Олгрену:

— Между прочим, Индар прав ведь. Это совершенно безнадёжное дело.

— Тем более что калека — не единственный отпрыск Нагберта, который годится в жертву, — сказал Индар. — Есть ещё официальный наследничек, Дингр, постарше калеки, с заметным следом Дара, без видимого клейма. Наверняка есть какой-то изъян, но не бросается в глаза. По-моему, отличная жертва, если вдруг калека пропадёт.

— Вот! — воскликнула Карла и показала на Индара пальцем. — Вот послушай!

Олгрен сделал этакое скептическое движение углом рта — вроде незаконченной кривой ухмылки.

— Проясним картину. Имеется калека, я бы сказал, знакомый аду, обещанный. Явно дитя хаоса. Без судьбы. С настолько сильным Даром, что Нагберт замкнул его татуировкой, как порой делают южане, и с таким клеймом, что оно мешает нормально жить. И вы, Индар, предполагаете, что это идеальное оружие можно заменить здоровым парнем с еле намеченным Даром, без видимого клейма и с явственной судьбой? Да ещё и принадлежащим Предопределённости, возможно? Это наивно. Нет, несомненно, нет меча — отбивайся поленом, но, мне кажется, вооружённый поленом воин сильно теряет в эффективности.

— Вы полагаете, ему нужен именно калека? Именно, конкретно? Так? — спросил Индар.

— Несомненно, — сказал Олгрен. — Я поговорил с этой девой. Мальчик крайне интересный. И жив он, я думаю, именно потому, что Нагберту понадобится колоссальная концентрация силы. Калека — его резерв. Ни другие дети, ни наследник такого выброса мощи не дадут, даже не сомневайтесь… нет, конечно, что-то Нагберт и с Дингра наскребёт, но несравнимо. Капля и море.

— Ясно, — сказал я. — Всё мне понятно. Кто меня будет провожать по Зыбким Дорогам до того зеркала? Вы, адмирал, или Ричард? По идее, должно получиться хорошо, потому что я как бы… ну помню путь, что ли. На Зыбких Дорогах это точно будет чувствоваться.

— Я против, — сказала Карла. — В Синелесье ты с группой был, а в замок собираешься один соваться. При том что мы понятия не имеем, сколько там стражи и на что она способна.

— Почему один? — удивился Индар. — Мы вдвоём пойдём. Я прикрою.

— Один, — сказал я. — У тебя опыта нет, только помешаешь. И потом, кто-то должен остаться и