Путь от змеиного хвоста - katss
В кухне, отделённой большой барной стойкой от зала, скинула сообщение Стрешневу и сделала чайку на троих.
— Мармелад возьми на верхней полке, — буркнул Евстигнеев, уже расставшийся с маской. — И вон, бери столик на колёсиках…
По пути мне наперерез бросилась их семимесячная кошка Маська и принялась умильно тереться об ноги, всячески мешая идти. Чует, что от меня жирненьким грызуном пахнет, и мечтает до него добраться… Глупенькая. Он тебя сам с усам… В лучшем случае. А в худшем — обеспечит психологическую травму на все твои недолгие кошачьи годы.
Мурчащая животина прыгнула на колени, стоило лишь усесться. И стала требовать ласки. Погладила адово выглядящую тварюшку. И зависла от ощущений… Боже мой, я и не знала, что сфинксы такие офигенные…
— Шелковистая, правда? — довольно поинтересовался Женечка, придирчиво перенюхав кружки и выбрав себе зелёный, с жасмином. — Тёпленькая и упругая… На член похожа. Ну и, считай, не линяет. Поэтому и взяли… — вздохнул. — А так, конечно, да. Ночью встретишь — обосрёшься. Но я уже почти привык.
— Ночью спать надо, а не шастать по квартире, — хмыкнула вошедшая Милка. Уже одетая в спортивки и борцовку. И мягкие тапки на босу ногу. — Ты у меня из возраста "ванилек", во внеурочный час сидящих в кружевных трусиках и клетчатом пледике на подоконнике с чашкой шоколада и блядской замусоленной сигареткой и мечтающих "о большой и чистой", к счастью, уже вышел.
Женечка одним взглядом выразил всю степень своего негодования и разочарования в этом человеке. С которым он, не иначе как по какой-то досадной ошибке, нынче вынужден жить под одной крышей… Мила походя растрепала его зализанный на ночь причесон и плюхнулась рядом:
— Ну что, Василиса. Жалуйся, какой дряни опять жизнь не мила… — наугад взяла кружку с крепко заваренным чёрным чаем с лимоном и шумно отхлебнула. — Как там было? Главное не тема, а кто научный руководитель**?
— Только давай сразу с самого начала! — влез Женёк, поудобнее устраиваясь на подушке. Почесала лоб, припоминая…
— В прошлом месяце Макаров отправил меня в некое ОАО, влетевшее на "ата-та" от контролирующих органов. ОАО на поверхности имеет несколько акционеров. Но на деле собственник там один. Решетов. С которым у СП нынче типа дружба и доверие.
— Помолимся за идиота, — хмыкнул Женёк, отправляя в рот тонко пахнущее розами мармеладное сердечко ручной работы.
— Их кухню я проверила. Для вида, и частично — по заданию — вытащила из жопы, куда они сами себя последние полгода закапывали, и весь перечень виновных отправила Макарову. А уже он в ночи в каком-то злачном месте ставил Решетова перед некрасивыми фактами… Был в том списке сильно провинившихся и некий Ломи Зурабович, аж целый замдир исполнительного. Привыкший к амплуа местного альфача… — Евстигнеев вскинул ладонь в защитном жесте:
— Так, всё, дальше можешь не продолжать. Резо Ломи я помню отлично. Лет семь назад эта скотина окопалась на должностях в столице. Валит и трахает всё, что может. Как он ещё никакой ВИЧ себе не подцепил, я даже не знаю… Поначалу он никому на фиг не сдался и бегал, едва ли не "Кирби" продавал, а потом его к себе "лизуном" взяла одна папина доча, перепробовавшая всю Чистопрудку, наверное… Там папаша хоть "при орденах и медалях", но шалавистое дитятко всё ж отчаялся пристроить хоть какому-нибудь ослоухому гондону… В общем, тайна покрытая мраком, как этот альфонсик таки соскочил с крючка, попутно поимев с её бати всё что можно. Но, правда, в меру… Иначе б уже прикопали, наверное. А так — решили не связываться, дальнейших приключений дочи хватило… Если не ошибаюсь, они за ней до сих пор всем миром "хвосты заносят". И теперь вот это вот, у которого всё время чешется, скачет как блоха по разным инвестиционным компаниям. Почти ежегодно. Хотя загадка, как он выворачивается не с волчьим билетом в простреленной дробовиком заднице, а вполне себе с приличными рекомендациями? Наверное, Лизонька его "лизать" выдрессировала действительно хорошо, — Женя вздохнул. — Короче, мерзейшая присоска этот "Лев Великий"… — бросил на меня быстрый взгляд:
— Что, невзирая на маскировку бледной моли, предложил тебе горизонталь? — Я кивнула. — И, наверное, не раз? — Снова кивнула. — А ты его регулярно заворачивала, и он обиделся? А потом сложил своим убогим умишкой два и два, и полез к Троянскому коню под копыто?… А точно он? А то по твою душу каждый сезон новая толпа юродивых. Я, наверное, этот сериал никогда смотреть не устану…
— Больше некому, — пожала плечами. — Во-первых, всех прочих давно рассадили по отдельным "нумерам", ну или как лягушек через соломинку, до состояния шариков***. А вот эту группу в полосатых купальниках пока ещё тычут рожицами в лужицы… — Женька хмыкнул, Мила села поудобнее и переложила ногу на ногу, почесав потревоженного Евстигнеева за ухом.
— У меня внешне всё было нормально. Но, скорее, за весь период они меня просто не нашли. В смысле, не смогли отследить перемещения. Потому что я загремела то в один портал, то в другой, то потом взяли в оборот ЗДшники… А по вечерам кое-чей младший брательник Костя, — кивнула Камилле на Евстигнеева, улыбнулась, — увозил за город учиться не свернуть себе шею.
Начавший осознавать страшное, фей побледнел:
— Но остался твой мелкий, да?
— Да. Он-то как раз мотается каждый день по будням между школой и домом. По выходным тоже. Курсы у него. Которые, как школа, почти всегда до вечера. И возвращается плюс-минус в одно время… А тут мы с ним в прошлую пятницу ещё и попёрлись в Метрополис за шмотьём. Вот там мне и ёкнуло. Увидела какого-то стрёмного обросшего Квазимодо высокогорного разлива. Потом другой за Славкой по пятам пошёл в туалет. Но думала, показалось. Может, педофилы? Ну мало ли?…
— Дальше что? — полностью взяв себя в руки, Женя сел прямо.
— Дальше какой-то гондон, лет тридцати навскидку, из тех же "нацменьшинств" пас его у пришкольной территории в среду, когда их класс бегал кросс на улице… А сегодня я спозаранку умчалась на тренировку в Сокольники, а хорошо после обеда поехала к своим кузнецам обновки примерять… Благо не в Подмосковье, а в их магаз, в центре… И пока я там ковырялась, мелкий шёл домой от Партизанской. Не дошёл. В
