Сказочки - Наталья Шнейдер
Иван посмотрел на бьющую хвостом рыбу:
— Так тебя слопать или сперва приготовить?
И уже совершенно не удивился, услышав:
— Не губи, Иван-Царевич.
— Да спелись вы все, что ли, — в сердцах плюнул он, — Жрать я хочу, понимаешь!
— Пригожусь я тебе, Иван-царевич. Отпусти в сине море.
Иван глубоко вздохнул. Как ни силен был голод, хладнокровно убить существо, умоляющее о пощаде, он был не в состоянии. Почти с отвращением выкинув рыбу в прибой, он отправился дальше. И на следующий день вышел-таки к дубу, стоящему на берегу.
Дерево было не просто огромным Оно было невероятным. Первая ветка находилась на высоте по крайней мере десять Ивановых ростов. Оставалось только пожалеть, что царевич не удосужился запастись хотя бы завалящей секирой прежде, чем отправляться на поиски. Использовать же меч для рубки дерева напоминало кощунство. Выбора, впрочем, не было. Иван со вздохом вытащил меч… и застыл. Из леса вышла давешняя медведица.
Уму непостижимо, как она вскарабкалась на это дерево. И, ничтоже сумняшеся швырнула сундук вниз. Тот с грохотом рухнул на землю, разбившись в щепы. Из обломков выпорхнула утка и, как ни в чем не бывало, взвилась в небеса. И пока остолбеневший царевич соображал, доставать ли лук, или уже бесполезно, в небе появилась еще одна тень. Догнав утку, она вцепилась в нее когтями. Выпало яйцо. Вниз, вниз… и благополучно плюхнулось в море. Чтобы через несколько минут показаться у рыбы в зубах.
— Держи, царевич. Говорила же тебе — пригожусь.
Иван осторожно разбил скорлупу и медленно достал длинную стальную иглу…
Кощей с Василисой за тавлеями продолжали нескончаемый диспут.
— Ну с какой стати я должен заботиться об этих людишках, — горячился Кощей. — Эти неотесанные беспрерывно плодящиеся существа выгнали твой народ и истребили мой.
— Так в том то и дело, что надо помочь им поумнеть и научиться жить в мире с себе подобными. И тогда мой народ сможет вернуться обратно. А твой… нечего было воевать.
— И вообще, — продолжал Кощей, будто не слыша. — Ты хоть знаешь, как они меня описывают? Скелетообразный старикашка, беспрерывно скрипящий костями. С длинным крючкообразным носом к тому же Допускаю, что когда признаком красоты считается дородство, мой облик несколько не соответствует общепринятому, но старикашка…
Его прервал мелодичный звон, раздавшийся откуда-то из-под потолка.
Кощей широко улыбнулся.
— А вот и весточка. Добрался-таки Иванушка до сундучка.
— Какого сундучка? — не поняла Василиса
— Ну как же. Смерть кощеева на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в сундуке, а сундук на дубе. — Кощей откровенно веселился.
— Что ты несешь, Темный?
— А что, — ухмылялся он, — Я уж и помереть не могу, ежели захочу?
Василиса изумленно ахнула.
— Ты сам сотворил себе смерть? Артефакт может убить своего создателя, если его запустит кто-то другой. И украл меня только для того, чтобы… Отпусти меня, я успею его остановить!
Кощей покачал головой, и перестал обращать на Василису внимание. Почувствовал за спиной присутствие. Обернулся. Увидел знакомый силуэт в черном балахоне. Улыбнулся, точно долгожданной возлюбленной:
— Ну, здравствуй, старая. Заждался я.
Мачеха героя
Если муж внезапно становится идеальным — дело нечисто. Как правило, гадать о причинах приходится недолго — найдется лучшая подруга, которая все расскажет. И покажет — если представится возможность. Чтобы «раскрыть глаза» и «восстановить справедливость», сетуя на горькую женскую долю.
— Ну нельзя же так! — громкий возглас Фемиды оторвал от сонного созерцания облаков. Мы сидели под яблоней с золотыми плодами, выращенной Геей к моей свадьбе. Самое красивое место на Олимпе. Слушать сплетни совершенно не хотелось, но подруга не унималась:
— Ты прощаешь все его выходки. Снова и снова. Конечно, если жена не против, можно продолжать перебирать юбки!
Хотела бы я знать, каким образом протесты жены способны изменить ситуацию. Впрочем, можно устроить скандал, вспомнить обо всех грехах, случившихся за последние пару тысяч лет и в качестве знака примирения вытребовать… Я от души рассмеялась. Смертные в таких случаях окупаются драгоценными безделушками. А чем решит откупиться Зевс? Потребовать что ли золотую статую в свой главный храм?
— Чему ты смеешься? — похоже, подруга решила обидеться. — Ее брак трещит по швам, а она смеется!
А что еще остается? С таким мужем, как у меня, через десяток тысяч лет супружеской жизни расстанешься либо с ревностью, либо с разумом. Рассудком я предпочитаю пользоваться — вещь в хозяйстве необходимая. А если уж спасать свою семейную жизнь, так в первую очередь, от тебя, подружка. Думаешь, не знаю, кто папаша твоих очаровательных детишек?
— Я подумала: знает ли Амфитрион о своих рогах? И если знает, хватит ли у него ума понять, что интерес Громовержца к его супруге делает честь вкусу мужа?
— Ты ему расскажешь? — в глазах собеседницы мелькнула надежда на хороший скандальчик.
— Еще чего! — Возмутилась я. — Не хватало влезать в дела смертных. Пусть сами разбираются.
Фемида еще какое-то время пыталась объяснить всю неправильность моего поведения, но, так и не добившись ответа, удалилась. Пусть ее. Ничего нового — об увлечении супруга царицей Алкменой было известно давно, так же как и об ее беременности. Любопытно будет посмотреть, кто там родится.
Младенец мирно сопел в колыбели, укрытый овчиной. Рядом на ложе спала его мать. Роды были тяжелыми — ребенок оказался крупным — и измученная женщина уснула, едва успев его накормить. Повитуха аккуратно уложила малыша и вышла.
В зеркале источника я с любопытством смотрела на ребенка. Новорожденные похожи друг на друга — страшные, красные, сморщенные — и бесконечно очаровательные. Странное движение разрушило пасторальную картину — тихо шелестя чешуей к люльке подползали две огромные змеи. Таких не бывает — если только их не породит магия кого-то из богов.
Колебалась я недолго. Кто бы из обитателей Олимпа ни сотворил этих тварей, покушаться на младенца я не позволю. Хороши мы будем в глазах смертных! Я сделала шаг, привычно ощутив, как расступается вокруг пространство, и оказалась у колыбели. Вовремя — головы змей уже перевесились через край люльки. Я не стала особо мудрить — просто быстрым движением схватила их пониже пастей. Хрустнули раздавленные хребты.
Теперь можно было облегченно вздохнуть и приступить к самому главному. Любая магическая тварь несет отпечаток разума своего породителя. Эти были созданы… Фемидой? Вот это новость! Недооценила я подружку. Думала, после того, как Зевс ей пресытился, она позлилась-позлилась, да и успокоилась. По крайней мере, до сегодняшнего дня Фемиде хватало ума не пакостить исподтишка. Пожалуй, действительно придется защищать свою семейную жизнь. И сына
