Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

– Подожди, голубушка. Ты не для этого сюда приехала.

– А для чего же? – брови Леки поднялись. – Ты что, и вправду голубой? Баб не любишь? Я ведь вообще-то много чего умею. И по-французски могу, и как угодно.

– И "в хоровод"* [Групповой секс (жарг.).]? – зло прищурился Демид.

– Ну, это ты зря, – гордо покраснела Лека. – "В хоровод" только девочки под "винтом"* [Первитин, "винт" – дешевый синтетический наркотик с сильным галюциногенным и возбуждающим эффектом.] идут. А я первинтином этим чертовым никогда не колюсь. Он самый вредный. От него и передозняк бывает, и глюки наезжают, за год скопытиться можно. Я только маком пользуюсь. Даже с "пыхом" завязала.

– Ну ладно. – Демид сделал вид, что поверил. – А от "Джефа"* [Самодельный наркотик из эфедрина.] не откажешься?

– А что, есть? – глаза у Леки загорелись.

– Ясно. Случай хронической полинаркомании. Что же, это поправимо.

– Чего?

– Ладно, дорогая гостья, проходи в комнату. Будь как дома.

– Ого, вот это да! – Лека шагнула через порог и обалдела. Комната, совсем не маленькая по габаритам, казалась тесной от огромного количества всякой аппаратуры. Здесь был компьютер, несколько экранов, большое кресло, оплетенное проводами, а над ним – металлический шлем на кронштейнах. Кабели шли через всю комнату и соединяли непонятные разноцветные ящики на стеллажах. Колбы, мензурки с булькающими реактивами стояли на столе и на полу. Лека едва не наступила на длинную прозрачную трубку, но в последний момент труба странным образом сама изогнулась и сбежала из-под ее ноги.

"Все-таки у меня глюки", – решила Лека.

– Осторожно, – предупредил Дик. – Садись на диван.

– Ну ты даешь! – выдохнула Лека. – Тут у тебя железок, наверно, на сто миллионов! А видак есть?

– Есть.

– Здорово. Я люблю, когда боевики всякие. А ты, наверное, порнушку смотришь? Мужики любят. Некоторым "на приход"* [Приход – начало действия наркотика (жарг.).] порнография даже больше нравится, чем живая девчонка. У меня был такой парень – как ширнется, так "порево" и включает. Хороший был человек, меня не обижал. Всегда "на базар" меня заряжал – лежим с ним и треплемся часами, как брат с сестрой. Правда, спекся он. Меры не знал. За год такую дозу нагнал – двух-трех стаканов "соломы" в день не хватало. И мак брал только крепкий, ташкентский. Все спустил, и в психушку попал. Креза на него наехала. Ну, психоз, значит. Вот я к "быкам" и пошла. Они при деньгах всегда, кайфом обеспечат, да и порядку у них побольше. Вот только страшно с ними – злые они, если что не так, пристрелить могут запросто, или порезать.

– Знаю. Нет, Лека, нет у меня порнографии. Тошнит меня от нее. И наркотики я не делаю. Не колюсь, не курю, не нюхаю. Ты что, полностью зациклилась на этой отраве? Ты, вообще-то, представляешь, что есть люди, не употребляющие всей этой дряни?

– Ну да, конечно... Я ведь сама-то только два года "вмазываю".

– А сколько тебе лет?

– Ну... двадцать два.

– Двадцать лет тебе, – уточнил Демид. – А наркотики употребляешь больше трех лет. Или анаша за наркотик уже не считается?

– Ну а что же спрашиваешь, раз и так все знаешь?

– Ладно, не огрызайся. Лучше честно скажи, завязать-то хочешь?

– Не знаю. – Лека посмотрела на него затравленным взглядом. – Я боюсь. Ломок боюсь. Ужасно. Ты вот не знаешь, что это такое. Это ведь не жизнь уже. Я и кайф-то настоящий уже давно не ловлю. Вкатишь дозняк, чтобы раскумариться, и все.

– Что-что?

– Ну, кумар – это как похмелье. Только не от вина, а от наркотиков. Пустишь по вене дозу – и только в себя приходишь, и то не сразу. Раскумариваешься. Чтобы кайф поймать, надо на более сильный наркотик переходить. А где его взять-то? Вот так и живешь, как зомби. Да еще глюки на меня очень сильно находить в последнее время стали. Это совсем плохо. Шизею прямо. Придется, наверно, в психушку ложиться – лечиться. А тогда родители узнают. Они ведь у меня совсем не в курсе, все еще думают, что я хорошая девочка, в инязе учусь. Я ведь в школе отличницей была, честное слово.

– Ага, это уже что-то. Значит, в прошлом какие-то проблески интеллекта у нас имелись. А то я уже посчитал, что мне досталась выпускница интерната для слабоумных.

– Ну, Дик, не надо так. – Из глаз Леки неожиданно побежали слезы. – Я, конечно, дура. Дура, сама всю жизнь себе испортила. А только я их боюсь, этих ломок. Бо-юсь!

– Ну, не плачь, малыш, – Демид погладил ее по голове. – Если ты действительно то, что мне нужно, снимем тебя с иглы, хотя, возможно, это будет непросто. А если ты – не та, за кого я тебя принимаю... ну