Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

Одноглазый рубанул двумя руками с оттяжкой. Голова Цзян, милой моей Анютки, слетела с шеи, стукнулась о мою грудь, залив меня фонтаном крови, и покатилась по земле. Радостнейшая улыбка растянула физиономию урода, убившего Цзян. Так может улыбаться ребенок-дебил, удачно укравший конфету.

Удар моей дубины переломил его пополам. Я заплакал и бросил свое ненавистное оружие под ноги.

Анютка. Бедная моя Анютка.

Я не мог больше никого убивать. Не мог.

Демид приземлился рядом, и тут же на него набросились четверо. Не стоило ему летать. Он не успел сориентироваться. Он закрутился волчком, отражая удары, и тут же напоролся грудью на меч.

Я опустился на колени рядом с Цзян и взял ее за руку. Холод, безумный холод… Лед ее смерти заморозил меня до самого сердца. Я стоял на коленях и смотрел, как тело Цзян становится прозрачным и распадается на атомы.

– Мигель!… - прохрипел Демид. - Я должен… Должен сказать тебе…

Я повернулся к нему.

– Мигель… - почти беззвучно произнесли посиневшие губы Демида. - Лурдес… Она…

Это были последние его слова. Демид умер.

Я поднялся на ноги и побрел к последнему из оставшихся в живых наших - Томасу. Очередной кларвельтский убийца помчался мне наперерез, встал на моем пути, оскалился и выставил перед собой окровавленную саблю.

– Гы-ы! - радостно прогнусавил он. - Демоник! Убью!

Я сложил руки на груди и посмотрел в его глаза, налившиеся кровью.

– Ну, что же ты, придурок? - сказал я устало. - Давай руби. Чего ждешь?

Он смешался, как будто вдруг забыл, что надо делать в таких случаях. С полминуты он нерешительно топтался с ноги на ногу и вдруг отшвырнул в сторону саблю и с отчаянным воплем бросился прочь. Кто-то из последних уцелевших не глядя подставил копье, и мой несостоявшийся убийца с размаху насадился на него.

Не думаю, что он струсил. Просто ему приказали не нападать на меня. И этот факт был крайне неприятен для меня.

Меня берегли. Берегли для последнего, торжественного жертвоприношения.

Я брел к Томасу. Он стоял, не двигаясь. Всматривался, вслушивался во что-то не видное и не слышное мне. Опустил свой страшный топор. Его большие черные руки дрожали. Руки, измазанные кровью.

– Том, дружище, - сказал я. - Так получилось. Мы нарушили свое обещание. И нас убили.

– Ты слышишь? - спросил он.

– Слышу, - сказал я.

Я уже слышал. И даже видел. Черная лавина катилась на поле боя с горизонта. Неслась на нас с визгом, клекотом и хищным голодным ревом. Она достигла крайнего фланга и с хрустом костей обрушилась на людей - живых и мертвых, разрывая на куски теплое мясо, заглатывая все, что можно было разгрызть острыми зубами.

Тысячи, десятки тысяч лесных монстров. Легионы невероятных тварей. Ад открыл свои ворота и выплеснулся в умирающий Светлый Мир.

– Том, зачем ты это сделал? - еле слышно спросил я. - Они добьют всех, кто, может быть, выжил бы сегодня.

– Я этого не делал! - пробормотал Начальник Зверей. - У меня этого и в мыслях не было. Господи Иисусе, Святая Мария и двенадцать апостолов, что ж это такое творится! Я остановлю их. Загоню обратно в лес…

Он простер руки вперед и закричал. Пот и слезы вперемешку текли по его изможденному темному лицу. Он выкрикивал какие-то слова и взмахивал в такт им своим топором.

Кипящее месиво черных уродливых тел неслось на нас со скоростью курьерского поезда. Монстры и не думали останавливаться. Кожистые крылья оглушительно захлопали со всех сторон. Жуткая тварь, похожая на птеранодона, спикировала на Тома, разинув зубастую пасть. Откусила голову своего бывшего Начальника и захрустела ею на лету, пережевывая.

Бедный Томас Ривейра. Никогда он не вернется в свой ресторан в Калелье. Я брел по щиколотку в крови. Я мог бы включить конфорку и зажечь свое пламя, чтобы обезопасить себя, но я не делал этого. Ни к чему это было. Возбужденные жуткие твари летали, прыгали, ползали вокруг меня и пожирали трупы. Живых больше не осталось. Меня они не трогали - не просто не замечали, а старались обойти стороной, чтобы ненароком не нанести мне вреда ядовитыми колючками или острыми шипами панциря.

Я приложил руки рупором ко рту и крикнул:

– Вальдес! Где ты? Я не вижу тебя.

– Иду! - Сдавленный голос раздался из темной метели, образованной мечущимися в воздухе летучими мышами. - Я иду. Стой там и не уходи никуда.

Я ждал. Длинные руки раскидали стаю свистящих мясовертов, и появился Вальдес. Он двигался не спеша, зябко кутаясь в черный плащ. Он что-то жевал на ходу.

– Ты доволен, инквизитор? - спросил я его. - Ты должен быть счастлив. Скольких ты убил сегодня собственными руками?

– Какая разница!… Это все так, легкая закуска. - Вальдес выплюнул на землю кусок окровавленного мяса - недожеванного человеческого уха. - Главное блюдо у меня впереди. Я съем твое сердце, человек из Среднего Мира. А потом я сожгу тебя. И