Сваха для разведенных драконов - Анна Снегова
— И что ты думал обо мне? Вспоминал наши жаркие ночи? Вспоминал, что мы вытворяли тогда в Храме?
— И что же вы вытворяли? — я попыталась обернуться, чтобы прожечь этого бабника взглядом инквизитора, но он, смеясь, не позволил.
— Смотри уже! Послали же мне боги такую ревнивую женщину.
Тот, другой Даниель, повёл рукой выше по плечу Сильвии.
А потом сжал пальцы в её волосах на затылке.
— Я думал о том, что ты — самая большая ошибка в моей жизни. И больше я такой не повторю. Я непременно верну женщину, которую люблю. А ты… получишь то, что заслужила.
Он сорвал с её шеи медальон, и тот со стуком покатился по полу.
А потом отшвырнул Сильвию от себя, в круг постаментов.
— Давай! — властно приказал Нанайе.
Та уже головой подпирала потолок, и продолжала увеличиваться в размерах. Так вот кто разрушил нам Храм до конца! Кхм.
Драконица, сквозь пушок которой стремительно прорастала твёрдая чешуя, раскрыла пасть.
И дохнула на Сильвию чёрным дымом.
Та вскрикнула. Дёрнулась. Но не смогла сойти с места.
Чёрный дым стремительно обвивал её тело и твердел прямо на глазах, превращаясь в камень.
— Вам это так с рук не сойдёт! Я прокляну вас! Я сделаю так, что у тебя, предатель, больше никогда не будет стоять твой роскошный…
— Рот ей тоже заткни, — меланхолично добавил Даниель, отворачиваясь и отряхивая руки.
Чёрная дымка заволокла Сильвию по самые глаза, и поток ругательств прекратился. Ей оставалось лишь хлопать ресницами и пускать проклятия беззвучно.
Даниель наклонился и поднял с пола упавший медальон.
— Нанайя, сможешь починить? И думаю, я хотел бы на нём кое-что поправить. Меня бесят эти серые цвета. Никогда ей не подходили, — задумчиво проговорил он. Погладил крышку медальона с нежностью.
Стены Храма рушились. Земля дрожала под ногами.
А я плакала, и слёзы текли по моим щекам.
Даниель развернул меня к себе и осторожно вытер их. Заглянул мне в глаза.
— Ну что, услышала?
— Да. Но не уверена, что расслышала как следует. Можешь повторить?
Он улыбнулся.
Взял моё лицо в ладони.
— Никогда не думал, что снова скажу это. Но, думаю, впервые говорю по-настоящему. — Очень серьёзно произнёс мой дракон. — Люблю тебя! Станешь моей женой?
И коснулся губами моих.
А на моём запястье вспыхнула метка Истинности.
Свернувшийся синий дракон кусал собственный хвост, замыкая знак бесконечности на моей руке. Как знак того, что я теперь — навсегда принадлежу единственному мужчине, которого когда-либо любила и буду любить. Даже если не произнесла это вслух. Магия Инанны слышит всё, что говорит сердце.
Видение осыпалось вокруг, будто пепел, нам под ноги.
А на последнем, седьмом постаменте вспыхнул оставшийся амулет. Искристое ожерелье из крупного янтаря.
Реликвии замкнули круг.
Сияние стало ослепительным.
Дрожание земли под нашими ногами остановилось. Ветер стих. Наступила мёртвая тишина.
А потом камни треснули разом.
И гигантская трещина протянулась через всю площадь. Даниель едва успел унести нас в воздух, распахнув крылья.
В эту трещину свалились и постаменты, и реликвии Богини… едва не угодила парочка домов, на свою беду стоявших на краю площади ближе всего к провалу.
Миг.
Весь мир словно замирает.
Как будто кто-то стёр все звуки.
Звон в ушах.
Из глубины провала вырывается ослепительный свет.
А потом раздаётся оглушительный рёв.
— СТО-О-ОЙ! КУДА?!! НЕ ПУЩУ-У-У!
Хрупкая золотая птица вспархивает из недр ущелья. Оставляет крыльями в воздухе мерцающий след.
А следом за ней начинает выбираться огромный чёрный каменный великан с горящими огнём глазами. На голове его — остроконечная стальная корона. В руке — гигантский молот.
Тучи расступились, являя чёрное беззвёздное небо Новолуния.
Нергал явился в наш мир.
Вот и приплыли.
Глава 41
Даниель аккуратно опустился вместе со мной на остроконечную крышу более-менее крепкого трехэтажного дома, которому вроде бы пока не угрожала судьба рухнуть в пропасть. Люди все из него разбежались, он смотрел на остатки площади пустыми глазницами распахнутых окон. Город вообще выглядел опустевшим, покинутым. Думаю, жители бросились из него кто куда, как только началось землетрясение и разрушение Храма. Надеюсь, мы сможем всё вернуть, как было. Если, конечно, этот мир не будет уничтожен окончательно. Для чего сейчас были все шансы.
Мы уселись на черепице, и я с опаской заглянула с высоты в бездну разлома, в которой клокотала кипящая лава. Одна радость — Эрешкигаль свалилась туда же. Да, я кровожадная. Нет, мне её не было жалко. Она сама божественного рода, как выясняется, а значит, бессмертная. Ну, может пятки поджарит и маникюрчик подпортит. А вот мы…
— Мы все умрём? — озабоченно спросила я.
— Не хотелось бы! — нахмурился Даниель. — У нас с тобой ещё медовый месяц впереди. Я тебя хотел унести далеко в горы. Надеюсь, они нам его не испортят. Как бы попросить этого громилу не ломать моё королевство?
Я восхитилась его невозмутимости.
Может, у драконов нервы из какого-нибудь адамантия сделаны?
Мой внутренний хомяк-паникёр уже вовсю орал в панике и бегал по стеночкам.
Рядом приземлилось что-то, напоминающее розовую встрёпанную курицу. Или чижика-переростка.
— Не смотри так! — пискнула Нанайя. — Это я от испуга.
— Мы же вроде бы успели? — прокричала я, перекрикивая грохот, с которым каменный гигант выбирался весь до конца, помогая себе каменным молотом.
Все семь амулетов успешно восстановлены. Чего им ещё надо?
— Успели! Надеюсь, моя госпожа сейчас обретёт силу и ка-а-ак покажет этому хахалю своему, как порядочных женщин домогаться!
— В смысле? — удивилась я. — Так этот, буйный, её не убить хотел?
— Давняя история! — отмахнулась крылышком Нанайя. — Нергал по ней сохнет ещё с тех времён, когда он сам был белого цвета и увлекался поиском корней Вселенной, а она порхала по облачкам и создавала драконов.
Мне почему-то представился мальчик-ботаник в очках и с энциклопедией под мышкой.
— Что случилось?
— Обиделся на весь белый свет за то, что она ему отказала. И, видимо, решил стать достаточно сильным, чтобы Инанна его, наконец, заметила.
В моём внутреннем кинотеатре мальчик-очкарик пошёл в качалку и связался с гопниками.
Я встряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Но идею, кажется, уловила.
Там, внизу, разворачивалось куда более интересное кино.
Из разлома воспарили упавшие амулеты.
Устремились к золотой птице. Закружились вокруг неё в вихре, облепили тело… золотистое сияние вспыхнуло, вытянулось, сформировало тело прекрасной обнажённой женщины высотой с ракету на стартовом столе.
На её голову опустилась диадема, на шею — ожерелье, руки обхватили парные браслеты.
