Путь от змеиного хвоста - katss
— Фу! Свои! — рявкнул на разошедшихся в стороны и подбирающихся к нам с флангов псов Кузьмин-младший. Бросил в непослушную суку тряпкой и нахмурился. — Кстати, а кто свои-то? Лиска, ты кого к нам в дом привела? Где-то я этого хмыря уже видел…
— Блин, совсем забыла с долбаной каруселью, — хлопнув себя ладонью по лбу, покаялась. — Это лейтенант Дмитрий Стрешнев, мой куратор и нянь! — У Димы дёрнулся глаз. Так, кажется, понятие "няни" ему не слишком импонирует…
— Ладно. Бери своего "бритого няня" и пошли в дом. Тимоху поразвлекаешь, пока там Ирка вертится. А то у нас у домработницы внеплановый выходной — мать полезла крышу на сарае починить и упала с приставной лестницы. Перелом шейки бедра. Мы всем семейством надеемся, что хоть теперь эта шебутная старушенция хоть на пару месяцев угомонится!… Знаешь, Лариса, невзирая на кучу плюсов, типа вкусной готовки и явно читерской способности раздать лещей любым злобным собакам — хоть чужим, хоть нашим, уже задолбала бегать к своей изуверской матери на другой конец деревни! Нет, правда задолбала, — жаловался на жизнь Серёга, шагая к дому. Сдав наш дуэт яростно дующей на кашу в ложке Ирке, с ног до головы угвазданной этой самой кашей, младший из братьев быстро ретировался.
— На! — с ходу всучив мне тарелку жидкой гречки и пластиковую ложку, Ирка без лишних реверансов отобрала у Стрешнева тяжеленные пакеты с припасами и с лёгкостью настоящей спортсменки-комсомолки понесла их на кухню. Довольная и счастливая. Намертво примотанный страховочными ремнями к стулу для кормления Тимоха радостно замахал ручками и что-то залепетал. Я вздохнула. Вспомню молодость…
— Подержите пока, руки вымою, — отдав явно не готовому к таким резким жизненным поворотам Стрешневу детский прокорм, пошла к рукомойнику. Вернувшись, застала клёвую картину лёгкой паники боевого офицера, к которому явно уже намылились на ручки и покататься… М-да.
— А он точно не вылезет? И не упадёт? — растерянно поинтересовался Дима, наблюдая за рвущимся на волю малым.
— Не. Серёга его на совесть примотал. А телепортироваться эта жопка ещё не умеет, силёнок маловато, — посмеиваясь, ответила я. — Давай, мелкий, ещё ложку, и сил для дальнейшей шкоды прибавится!
Словивший синий экран Стрешнев молча стоял, взирал на процесс, предусмотрительно отойдя от нас на пару шагов.
Докормив малого, погнала лейтенанта мыть с мылом руки, всучила пару погремушек, книжку со сказками Усачёва про Умную собачку Соню, забрала опустевшую тарелку и ускакала вслед за яжматерью на кухню.
— Ну как ты тут? Крышняк скоро поедет, или ещё держишься?
— Крышняк уже съехал, — мрачно ответила Иришка. — Если в роддоме я, дура, огорчалась, чего одним заходом произвела на свет только одного — двойню было бы проще: всего один раз восемь-девять месяцев мучений, один раз на родильный стол — и молодец! А когда он пополз… В общем, чё я тебе рассказываю. Сама всё знаешь!
Я хрюкнула.
— Это что за перец? — наконец поинтересовалась глазастая, хоть и замотанная Ирина. — И откуда ты его притащила? Только не говори, что с работы!
— Не скажу, — развеселилась я. А ведь, по сути, именно так всё и есть: Стрешнев мало того что сейчас работает со мной по одному профилю, так ещё и полгода в прошлом у нас на фирме отбегал… Да, неисповедимы пути. Мои дак вообще в последний месяц — кривые-кривые… Как те неведомые дорожки… Гнусавым голосом процитировала:
— Я работаю на заводе по производству клея. Мне тут нравится, у нас шоколадные стены, гномики помогают нам расфасовывать товар, а на досуге можно кататься на радуге, и вообще я одуванчик.
— Кошмар, — резюмировала Кузьмина, в девичестве Кузнецова (недалеко ушла, да) — в общем, просто Кузька, моя младшая подруга со школьной скамьи и очень классная девчонка. — У тебя хоть когда-нибудь мужик нормальный заведётся?
— Ир, у меня даже тараканы не заводятся, — парировала я. — Что уж говорить о мужиках!
— Но ведь был же какой-то, как там его звали? Петя, Вася?…
— Петя. В том-то и дело, что был, да лихо сделал ноги, как только появился Славка, — пожала плечами. — И это было сто лет тому назад.
— Не многим хочется малолетнего на шею, — на автомате ответила подруга, проверяя готовность мяса в духовке. — Одно дело — свободная девушка, другое — когда ребёнок, да ещё не свой…
— Нет, — резковато ответила я. — Одно дело было — мои карьерные перспективы и лишившиеся прочих хозяев квартиры. А племянника он мне прямым текстом предложил в интернат сдать! Как выставила, не убив, сама до сих пор удивляюсь…
— Не знала, — мазнула по мне взглядом Кузя. — Что ж ты раньше молчала? Я б Андрея со Степаном сагитировала сходить морду этому уроду подрихтовать. Да и Серёга бы рвался впереди планеты всей.
— А смысл?
— Тоже верно, — вздохнула подруга. — Ладно, замнём для ясности.
— Замнём, мне на работе вечной свахи в лице Евстигнеева хватает.
— Так. Не упоминай при мне это безнравственное существо! — мигом окрысилась Кузька. — У этого индивидуума, если день прошёл безразвратно, считай, потерян безвозвратно!
— Ты его демонизируешь, — усмехнулась я, намывая сваленные в мойке овощи.
— Я и вашего удава Каа терпеть не могу, — фыркнула Ирка.
— Это Макарова, что ль?
— А у тебя есть другой кандидат на роль природного врага для всех местных бандерлогов? Который к тому же не прочь выдать кренделей мелким змеёнышам?
Посмеиваясь, отыскала тазик под будущий салат и пошла проверить, как там происходит взаимодействие у большого ребёнка с маленьким. Все мужики, по словам моей бабушки, царствие ей небесное, большие дети разной степени избалованности…
В импровизированном детском саду процесс туго, но шёл. Стрешнев уже получил погремушкой в лоб и теперь думал, как объяснить личинке человека, что так поступать нельзя?… Проигнорировав его умоляющий взгляд, тихо поржала в кулак и вернулась на кухню.
— И как?
— Выживут!
— Отлично. Тогда мы с тобой щас ещё пироги сбацаем, — Ирка сдёрнула с пятилитрового таза полотенце и погрозила сдобной "шапке" пальцем:
— Всё, больше не побегаешь! С утра поставила, — пояснила, вздохнув. — И руки никак не доходят… чуть не перекисло, блин! Ларискина мать задолбала безмерно… Хоть бы ж она уже повыздыхала**, прости господи.
