Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

Через пять минут ему удалось справиться с приступом вожделения. Он повернулся назад, ожидая, что девушка уже покинула зал. И столкнулся с ней лицом к лицу.

«Я сейчас чуть не кончил, глядя на тебя. Как насчет того, чтобы перепихнуться?» - такие слова мог он сказать ей сейчас. Более того, он должен был сказать ей именно это, действуя в соответствии с обычным своим стандартом поведения. И не смог сказать ни слова.

Девушка уже не выглядела возбужденной. Наверное, она уже получила свое удовольствие и расслабилась. Она просто стояла и рассматривала стенд с литографиями. И все же она волновала Вальдеса. Невысокого роста, с гладкими каштановыми волосами, подстриженными в стиле «сэссун», девушка была одета в короткую юбку и ярко-желтую майку с широким горловым разрезом, через который виднелись тонкие бретельки черного лифчика. Нос ее был чуть длинноват, как это случается у испанок, но вполне гармонично смотрелся на аристократичном лице с большими глазами.

Вальдес неохотно общался с незнакомыми людьми, но, когда ему приходилось это делать, не испытывал ни малейших комплексов. Он всегда чувствовал некоторое свое превосходство перед остальными представителями рода человеческого. Однако сейчас он почему-то оробел.

Девушка сама повернулась к нему.

– Здесь вкралась ошибка, - сказала она, показав пальцем на надпись на стенде. - Неправильная дата. Впрочем, никто не замечает этого.

– Я знаю, - сказал Вальдес. - Здесь написано, что 29 мая 1484 года папой Сикстом IV была издана булла, в которой он назвал святотатственным мнение лиц, каковые утверждают, будто папские индульгенции касаются лишь епитимьи и не освобождают от обычных кар. На самом деле эта булла вышла 9 мая. Здесь опечатка, наверное.

– О, я вижу, вы хорошо знаете историю! - Девушка посмотрела на Вальдеса с интересом. - Вы ученый, да?

– В некотором роде… - уклончиво ответил Вальдес. - А вы? Вы изучаете инквизицию?

Вальдес обладал красивым тембром речи - чувственные нотки, придающие эротический оттенок любому слову, произнесенному им, были важной составляющей его успеха у женщин. Слово «инквизиция» он произнес так, как можно было бы произнести «Те quiero» [Я тебя хочу (исп.).] на ушко любимой.

Девушка слегка порозовела, но все же не отвела взгляд.

– Я - студентка, - сказала она. - И я пишу курсовую работу, посвященную заблуждениям и жестокости инквизиции. Вы не находите, что все это отвратительно? Она ткнула пальцем в толстое стекло стенда. Показала на гравюру, изображающую обнаженную женщину, распятую на колесе вниз головой.

– О да, - кивнул головой Вальдес. - Это ужасно! Это просто отвратительно!

В его «отвратительно» прозвучало такое горячее вожделение, что его хватило бы, чтобы растопить лед в холодильниках всего Средиземноморского побережья.

– Хм! - Девушка покачала головой. - Слушай, а ты странный парень! Как тебя зовут?

– Вальдес.

– Это фамилия, - произнесла она утвердительно - как человек, который не только знает многое на этом свете, но и уверен, что имеет правильное во всех отношениях мнение. - Вальдес - это фамилия. А имя?

– Вальдес. Вальдес - это все. И имя, и фамилия. Я просто Вальдес.

– В честь Великого Инквизитора?

– Да, Великий Инквизитор. Только это не в честь него. Он - это и есть я. Я снова родился - так было предписано судьбой.

– Снова родился?… - Девушка озадаченно потерла пальцем переносицу. - Но ведь это уже не христианство, да? Реинкарнация - это что-то индуистское. Или, по крайней мере, это можно отнести к манихеизму…

– Это не имеет значения. - Вальдес старался сдержать свою тонкогубую усмешку, не дать ей выползти на лицо, чтобы не испугать девушку. - Не думай, что я псих. Я нормальный человек. Я не извращенец. Только… Знаешь, у каждого в душе есть что-то свое, отличающее его от других. Это - мое. Я - Вальдес. Не знаю, почему я говорю тебе это. Я ни с кем не разговаривал так… Извини.

Он опустил глаза. В сегодняшнем разговоре все было как-то не так. Все то, что обычно возвышало его над ничтожными тварями, называющими себя людьми, куда-то испарилось. Был в этой девушке некий секрет, делающий ее равной ему, а может быть, и ставящий ее выше Вальдеса.

– Меня зовут Кристина. - Девушка протянула руку, и Вальдес осторожно пожал ее, боясь повредить тонкие косточки своей рабочей лапищей, привыкшей к железу. - Ты кто, Вальдес? Ты не ученый, хотя и знаешь историю. Ты не артист, хотя голос у тебя, как у артиста. Ты, наверное, кузнец? У тебя такие огромные руки… Почему ты интересуешься всеми этими плохими вещичками - инструментами для пытки человеческих тел? Ты знаешь, какую боль они могут причинить?

– Я делаю их, - сказал Вальдес. - Только ты не подумай… Не для пыток - конечно, нет. Я делаю их для музеев. Вот посмотри, - он показал на железную маску в соседнем стенде. - Это моя работа. Это настоящая маска, но она очень старая, ее неправильно хранили, и она почти развалилась от ржавчины. Там внизу - надпись, что она отреставрирована. Я отреставрировал ее.

Это было чистой правдой. Вальдес отреставрировал или изготовил по пришедшим в негодность образцам орудия пыток в десятках музеев