Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

боец? - Демид прищурил глаза. - А кто же тогда боец? Кто - хладнокровный и талантливый убийца? Я не убил ни одного человека за всю свою жизнь, хотя мог сделать это десятки раз. А ты… Ты хоть представляешь, сколько людей ты отправил на тот свет? Не пора ли искупить свою вину перед Богом, сентиментальный и романтичный киллер Гомес?

Я вдруг увидел картину из своего прошлого словно вживую. Снова увидел вереницу трупов, лежащую на горной тропе. Трупов наших врагов, что погибли в бою в Карабахе. Только на груди у некоторых из них светилась голубым огнем надпись: «УБИТ ТОБОЙ». Их было много, убитых мной, - каждый второй, не меньше десяти человек. И командир хлопал меня по плечу и говорил: «Ну, ты даешь, Гомес, мать-перемать. Медаль тебе надо. Ты, блин, ворошиловский стрелок просто! Двадцать пуль - и двенадцать человек отправил к Аллаху!» А потом я увидел Дом инквизиции. Стражники за ноги волокли своих мертвых товарищей, и из груди каждого торчал нож, всаженный мной. «Четыре стражника и два палача убиты этой ночью, - ворчали они. - Что мы скажем их женам и детям? Не иначе, сам Сатана посетил нас, не может простой человек обладать такой невероятной меткостью». И наконец я увидел, как бык Леха склонился над быком Вовой, быком со сломанным черепом, пытающимся сделать последний свой вдох. «Вовка, братан, не умирай, - шептал он и держал Вову за холодеющую руку. - Вован, ну ты че, в натуре? Я «Скорую» щас вызову»…

Похоже, я все-таки прикончил одного из быков. Ябыл великим грешником. Душа моя похолодела от ужаса.

– Я не убивал из жестокости, - пробормотал я. - Я защищался. Я никогда не хотел убивать.

– Ну так защищайся! - Демид неожиданно улыбнулся. - Ты помнишь, что написал де Балмаседа? Ты - это СИЛА! Ты - совершенно особая сила, живая и быстрая. Ты единственная сила, которая может справиться со старым земляным трупоедом. Защищайся от него, и мы поможем тебе. Ну?

Он протянул мне руку ладонью вверх.

– Коньо! - в сердцах сказал я и хлопнул по его ладони.

Это означало согласие.

7

– Ну, господа, переговоры окончены! - громко объявил Демид. - Предлагаю отметить наше согласие. Как говорится по-русски, спрыснуть наше нерушимое братство!

Ван уже будил Цзян и Лурдес, которые умудрились задремать под шум наших с Демидом разборок. А Демид достал откуда-то бутылку виски. Большую бутылку.

– Bay! - произнес я. - Виски! Ты все-таки телепат, Демид! Ты читаешь мои мысли.

– Это не виски. - Ван открутил пробку и начал разливать по пластмассовым стаканчикам напиток, резко пахнущий лекарством. Что-то знакомое было в этом запахе. - Хотя алкоголь там тоже присутствует, около пятидесяти объемных процентов. Пить нужно осторожно.

– Я не пью такое крепкое! - Цзян отстранила стакан рукой. - Я буду совсем пьяная и не буду думать, что мне делать.

Старик Ван вдруг встал и начал говорить ей что-то на ухо. Думаю, что по-китайски. Анютка улыбнулась, потом тряхнула головой и взяла стакан в свои крепкие пальчики.

– Hen hao, Wang, - сказала она. - Wo xihuan.[Хорошо, Ван. Мне это нравится ( кит.).]

– О чем вы там шепчетесь? - Я немного заревновал.

– Он говорил… Это есть специальный напиток. Бальзам. Он сделан из китайских трав. Он дает много сил против врагов. Только он это… Он очень сильно увеличивает потенцию. Это побочное действие.

Я вдруг вспомнил этот запах. Нечто подобное влил в мою глотку де Балмаседа, когда отправлял меня обратно в мое время. Тогда это зелье полностью сняло с меня усталость и сделало меня восприимчивым к магии. И еще… Я очухался тогда с жуткой, почти болезненной эрекцией.

– Я не буду это пить, - заявил я. - Я не могу сражаться с Дьяволом, если мой член будет выпирать из штанов.

– Ты выпьешь, - сказал Демид. - Насчет члена не беспокойся - всему свое время.

Мне оставалось поверить ему на слово. Я зажмурился и влил варево в свою глотку.

Сперва я, как положено, задохнулся. Потом жидкий огонь пробежал по моему пищеводу и прожег меня до прямой кишки. Я даже с облегчением подумал, что сейчас умру и мне не придется сражаться ни с какими демонами. Еще через секунду мне удалось сделать вдох и сказать какое-то невнятное ругательство. Потом я внимательно прислушался к своему мужскому аппарату - не собирается ли он совершить что-либо непристойное. Аппарат не подавал признаков жизни. И только после этого я открыл глаза.

Стало заметно светлее. Точнее, я воспринимал теперь то, что видел, по-иному, как будто через прибор ночного видения. Мрак рассеялся, и мне казалось, что я могу рассмотреть самую мелкую козявку на расстоянии пары километров. Рядом стояли Лурдес, Цзян и Феррера, глотнувшие той же гадости. Они изумленно озирались.

– Не пугайтесь, - сказал Ван. - Зрение ваше теперь обострилось, как и другие чувства. И вот еще что: постарайтесь двигаться осторожнее. Особенно поначалу, пока не привыкли. Потому что ваши двигательные реакции тоже ускорились. Таково действие этого снадобья.