Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

Я поперхнулся бутербродом. Плохая привычка - жевать во время разговора. Тем более, когда говоришь с человеком, который может изумить тебя до смерти.

– Посвященные - особая каста людей, - продолжил я. - О них можно много рассказывать, но суть их занятия очень проста. Это убийцы демонов…

– Не сказал бы, что это очень просто - убивать демонов… - заметил Иван. - Убивать демонов - утомительная работа. - Он посмотрел на китайца в поисках согласия, и китаец кивнул головой.

– Что тебе нужно?! - заорал я. - Ты издеваешься, что ли? Это ты мне должен все рассказывать, мать твою, а не я тебе!

– И что же мы должны рассказывать? - Иван почесал в подбородке и флегматично посмотрел на меня.

– Вы и есть убийцы демонов! - Я вскочил на ноги и ткнул пальцем поочередно в Ивана и в старика-китайца. - Вы знаете о Рибасе де Балмаседе больше, чем я! Вы оказались в этот день в Парке Чудес, специально пришли сюда! И Дьявол не действует на вас. И наконец, Франсиско Веларде сказал мне, что я должен найти именно вас, потому что вы все знаете. У меня получилось, я нашел вас! А теперь вы тянете резину. Не видите, что происходит? Последние из людей уходят к Эль Дьябло. Нам нужно действовать быстрее, иначе все провалится в тартарары!

– В чем-то он прав, - заметил китаец. - Хотя и чрезмерно тороплив. Не зря Балмаседа упрекал его в излишней горячности, эмоций в его голосе было не больше, чем в куске деревяшки.

– Сядь, Миша, - сказал Иван, - сядь и остынь. Не ты нашел нас, это мы нашли тебя. Потому что ты нужен нам. Потому что без тебя у нас ни черта не выйдет. Ни у нас, ни у кого. Не дергайся, времени у нас пока хватает. -

Он посмотрел на часы, и китаец снова кивнул ему.

– Все мы тебе объясним как следует. А ты как думал?

Я плюхнулся на траву и разлил стакан с колой на безукоризненные брюки старика-китайца. Нечаянно, само собой.

Он даже не пошевельнулся.

– Прежде всего, позвольте представиться, - церемонно произнес Иван. - Этого господина зовут Ван Вэй. Он профессор, специалист по древней истории и религии. Преподает в Лондоне.

Китаец осклабился и изобразил что-то вроде поклона, насколько это можно было изобразить, не вставая с места.

– Моя фамилия - Коробов, - продолжил Иван. - Я тоже научный сотрудник, биолог, кандидат наук. А зовут меня Демид.

– Черт возьми! - Лурдес хлопнула ладонью по скатерти. - Я догадывалась, что Иван - это не настоящее твое имя! А где та девушка, которая была с тобой тогда?

– Она живет в лесу, - ответил Демид.

– В лесу?!

– Ей там больше нравится. Но не будем отвлекаться. - Демид поднял указательный палец вверх. - Суть состоит в том, что уважаемый профессор Ван, исследуя архивы одного из европейских университетов, обнаружил прелюбопытнейший документ. Рукопись эта была составлена при помощи тайнописи, к которой прибегали в Испании в шестнадцатом-семнадцатом веках. Видите ли, в это время в Испании свирепствовала инквизиция, и многие ученые мужи прибегали к шифровке своих исследований, чтобы не быть объявленными еретиками. К счастью, по прошествии веков тайнопись эта перестала быть секретом, и профессору Вану удалось расшифровать документ.

– И что там было? - Я уже ерзал от нетерпения.

– Документ был составлен неким идальго Рибасом де Балмаседой. И там говорится… Впрочем, я думаю, что нам будет удобнее зачитать его вслух. Будьте так добры, Ван.

Старикан полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда футляр для очков. Открыл его. Протер очки специальной тряпочкой. Нацепил очки на нос. Убрал футляр. Убрал тряпочку, засунув ее в специальный пакетик. Достал электрический фонарик. Проверил, насколько хорошо тот работает. Подрегулировал свет. И когда я готов был уже взорваться и снова вскочить на ноги, он выловил в одном из своих карманов бумажку, отпечатанную на принтере, развернул ее, направил на нее луч фонарика и начал монотонно читать.

– «Я, Хуан Рибас Алонсо де Балмаседа, обращаю эти записи тем, кто сможет их расшифровать и поступить со знанием, что заложено в них, надлежащим образом. Молю Бога, чтобы записи сии попали в достойные руки - к человеку, почитающему Господа нашего, обремененному опытом, сильному внутренним духом своим и рассудительному. Ибо, как мне приходилось многажды видеть, излишняя горячность, происходящая даже от чистых помыслов, способна погубить любое дело, в том числе и подготовленное кропотливым трудом многих достойных людей. Особенно же это замечание относится к Мигелю Гомесу, с коим мне приходилось встречаться. Его пылкость, с одной стороны, вызывает сочувствие, но с другой стороны, ему необходимо больше хладнокровия и обдуманности в поступках.

Имение мое находится близ места, которое пользуется долгие века среди местных жителей дурною славой. Это каменистая россыпь, представляющая собой скопление больших валунов среди холмистого взгорья. В том числе среди оных камней есть несколько, числом пять, больших валунов, которые составляют собою как бы естественную пентаграмму. Это-то место и называемо местными жителями «La Puerta del diablo», то есть «Врата Дьявола». По ходящему в оной местности преданию, сам Дьявол заточен в этих Вратах, и камнями сими закрыт ему выход в мир человеков, дабы не возмущать спокойствие душ христианских. Однако же раз в пятьсот