Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

По спине Демида пробежали мурашки, когда он вспомнил бледную маску-лицо, хищный профиль, приоткрытый в экстазе клыкастый рот. Ему захотелось утопиться в речке.

– Вот такие делишки, Дема. Волей-неволей, ты уже вступил в эту игру. И в твоих же интересах не притворяться дураком, а попытаться хоть что-то усвоить из моего ремесла. Я надеюсь, что пара дней у нас еще осталась. Лады?

– Лады. Давай, что ли, хоть рыбки поймаем. А то уже в животе бурчит.

– Это всегда пожалуйста, – оживился Алексей. – Ты какую предпочитаешь? Щуку? Леща? Густеру?

– Сазана бы... Жирного, килограмм на шесть.

– Сейчас сделаем. – Петрович поплевал на пустой крючок и закинул снасть в воду. Не прошло и двух минут, как поплавок нырнул и удочка затрещала под весом огромной рыбы.

– Не спеши, не спеши, вываживай потихоньку. А то леску порвешь. Экий поросенок-то попался, – бормотал Алексей, по колено зайдя в воду. Вдруг он наклонился к воде и выхватил за жабры здоровенную рыбину. Сазан бил серебристым хвостом и беззвучно разевал рот. Петрович кинул его на траву.

– Ну что, хватит на жарево-то? Вишь, Агей волков гипнотизирует, а я – рыбеху. Кому что...

Алексей развел на поляне возле избушки костерок и повесил на него котел. Затем взял острый нож и одним махом распорол сазану живот. Рыба слабо затрепыхалась.

– Живучая... Ее порежь, так и в котле еще прыгать будет! Иди, буди свою хозяйку, нечего ей бока пролеживать! Пускай поучится ушицу варить, небось за границей такую не попробует. Все говорят – экология у них самая чистая, на западе-то! А я пробовал ихнюю еду – в рот не вломишь, соя одна. Синтетика, можно сказать. Может, это только нам, дуракам российским, шлют такую дрянь, а сами вкусно едят. Да только уха – она тогда хороша, когда своими руками сварена. Да как положено, с чешуей, с травками. Чтоб прозрачна была. Чтоб впитала все запахи этого вот леса. Такую уху, Дема, ты никогда не забудешь.

Из избушки на голос вышла Яна. Лицо ее было заспанным, смущенным.

– А вот и наша лесная красавица. Хоть и не мастак я комплименты девушкам делать, а скажу от сердца – хороша! Был бы я помоложе лет эдак на тридцать, влюбился бы без памяти. Ну, иди сюда, голубушка, принимай кухню. Будешь у нас шеф-поваром. Как там у вас, в Канаде, не бывает такой рыбки?

– Такой – нет. – Яна улыбнулась и солнце озорно блеснуло в ее глазах. – А вы что, в Канаде не были?

– Не был. Грех сказать, вообще за границей не был ни разу, только разве вот в Узбекистане. Тоже сейчас иностранным государством считается.

– Так это не вы передали мне крест? И голос тот на ваш не похож.

– Я это был, милая, я. Вот как передал – секрет большой. Скажу только, что и рядом не стоял. А голос? Что ж, это – дело десятое. Захотел бы, голосом Любови Орловой с тобой заговорил. Хотя ты, наверное, не признала бы его. Откуда ж тебе знать такую артистку?

– Алексей, я так рада, что вы здесь! – защебетала Янка. – Я столько мечтала, что увижу вас, представляла эту встречу как нечто волшебное, неземное. И вот теперь... Все равно, это замечательно! Это лучше всего, что можно представить! Спасибо вам за все!

– Да не за что меня пока благодарить, доченька. Дай Бог, чтобы все было благополучно. Чует мое сердце, что все еще впереди. Ну да не робей. Вот тебе поварешка, посматривай за ушицей, да помешивай изредка. Картошки почисть. А мы с Петровичем-младшим пойдем в избенку парой слов перекинуться. Не обижайся уж, что на полчасика тебя тут оставим.

Они вошли в дом. Алексей плотно затворил за собой дверь.

– Алексей, мы что, не могли при Яне побеседовать? Ведь она нам не враг!

– Это, конечно, так, да вот только уши у нее вражьи. Через нее Сыч нас слышит, что по твоему телефону. А эта избушка заколдованная, тут нам никакие шпионы не страшны. Ведь ладно слова, он и мысли твои незащищенные слышит, Демид! Никуда от этого не денешься!

– А ты? Тоже наши мысли слышишь?

– А что скрывать? – усмехнулся Петрович. – Мыслишки ваши я могу учуять безо всякого труда, если надобность в том будет. И сделаю это деликатно, не так, как ты – вламываешься в чужой рассудок так, что у человека кишки выворачивает. Да только, если честно, не очень-то меня ваши головы волнуют. Есть у меня дело посерьезнее – прислушиваюсь я постоянно к этому поганцу, колдуну. А он – ко мне. Вот так и живем мы, как две рыбы на одной леске. Поймали друг друга, проглотили приманки, и с крючка сойти не можем. Кто быстрее вымотается. Хотя есть и у него, и у меня такие скрытные места, как эта избушка, где прерывается наша связь.