Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

Музыканты негромко играли медленную мелодию. Цзян взяла за руку Лурдес и повела ее в центр зала. Она положила ей руки на плечи, нежно прикоснулась губами к губам Лурдес и закрыла глаза.

Они танцевали, и я не мог оторвать от них взгляд. Все в зале бросили жевать и смотрели на них. Они медленно кружились, они были заняты только друг другом.

Они трогали друг друга и что-то шептали друг другу. На меня они не смотрели.

Ревность уколола меня в сердце. Сладкая боль. Я любовался ими -двумя изумительно красивыми созданиями. Лурдес была чуть выше Цзян. Она тоже была маленькой и хрупкой - моя Лурдес. Она была гибкой и сильной, как и моя Цзян. Они были похожи на сестер - красивая китаянка и красивая испанка. А еще они были похожи на любовников.

Музыка закончилась. Все захлопали. Скрипач церемонно поклонился, шаркнув смычком по полу. Лурдес шла ко мне и вела за собой Цзян. Пальцы их переплелись. Только Цзян по-прежнему не смотрела на меня. Взгляд ее плыл, губы подрагивали. Она крепко сжимала в кулачке то, что дала ей Лурдес.

Они сели. Я взял бокалы и наполнил их рубиновым вином.

– Выпей, Цзян, - сказал я. - Пожалуйста.

Она не ответила мне.

– Что ты ей дала? - спросил я Лурдес.

– Посмотри. Посмотри сам.

Я взял руку Анютки и разжал ее кулачок. Она не хотела отдавать мне это, она бросила на меня испуганный взгляд, словно боялась, что я отниму это навсегда.

На ладони ее лежал маленький блестящий цилиндр. Я взял его и поднес к глазам.

Это была игрушка, но ее можно было назвать и украшением. Кулон. В вытянутом цилиндре из хрусталя находился золотой китайский дракон - длинный, тонкий, чешуйчатый, с четырьмя когтистыми лапками. Гребень шел вдоль всего его извилистого тела.

Я перевернул кулон, и золотистый мелкий дождь медленно поплыл вниз в прозрачной жидкости, переливаясь мельчайшими драгоценными крупинками.

Сердце у меня защемило. Я никогда не видел таких красивых игрушек.

– Что это?

– Это подарила мне мама, - в больших темных глазах Лурдес жила печаль. - Моя мама умерла, когда мне было одиннадцать лет. Она подарила мне это, когда уходила…

– А теперь ты подарила это ей?

– Да.

– Мигель… - Цзян неуверенно водила пальцем по столу. - Надо что-то говорить, да?

– Ты хочешь что-то сказать, Цзян, солнышко?

– Я не знаю… Мне кажется, я забыла испанский. Я могу говорить это по-китайски.

– Хорошо.

Цзян произнесла какую-то фразу на своем языке. Она звучала, как печальный звон колокольчиков на ветру.

– Что это значит?

– Она хорошая. Она очень хорошая, твоя девушка. Я влюбилась бы в нее, если бы не любила тебя, Мигель. Это плохо?

– Я не знаю. -Я качнул головой. - Не знаю, что для тебя плохо и что хорошо, Цзян. Я люблю тебя, ты знаешь это. Но я люблю тебя совсем по-другому, чем Лурдес.

– Ты не хочешь со мной спать. Я знаю. - Цзян взяла за руку мою девушку. - Лурдес, а ты хочешь спать со мной?

– Да. Я хочу тебя, Цзян. Но это не было бы правильным. Спать с женщиной - это не даст тебе настоящего счастья, Цзян. Я уже делала так. Это не любовь. Это бегство от любви.

– Я рада, Мигель, что ты нашел свою девушку, -

сказала Цзян. - Лурдес, он очень любит тебя. Он сходил с ума по тебе. Он провел ночь с половиной девчонок нашего городка. Он - caballo [Жеребец (исп.).], этот Мигель. Но он все время думал о тебе. Полынь выросла в его сердце.

– Полынь… - Лурдес провела рукой по груди. - В моем сердце, кажется, тоже что-то выросло. Только не строй иллюзий, девочка. Я ведь шлюха. Ты это знаешь?

– Нет, - сказала Цзян твердо. - Ты не имеешь права говорить так про себя. Ты просто искала - так бывает. Ты искала свой путь. Очень трудно найти свой путь. Мне казалось, что я нашла его. А теперь… Теперь я не знаю, что мне делать. Мне будет плохо без вас. Мне было бы плохо без тебя, Мигель. А теперь будет плохо еще и без тебя, Лурдес. Es la perdida doble. La dolor doble.[ Двойная потеря. Двойная боль (исп.).]

– Ты будешь с нами. - Лурдес посмотрела на меня. - Ты ведь не против, Мигель? Мы снимем большую квартиру, и у тебя будет своя комната, Цзян. Мы сделаем это - почему бы и нет?

Я хотел сказать, что она с ума сошла. И что бедная Анютка тоже сойдет с ума, если будет жить с нами и видеть, как мы голые ходим по квартире, и целуемся, и нежно смотрим друг на друга, и занимаемся любовью в каждом углу. Она