Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

Подождите. Все будет.

Тем утром я собрался отправить очередное письмо маме. Я даже написал его. Парочка конвертов без марок У меня валялась, и марки были.

Я стащил эти марки у Эмилио. Экспроприировал. Все равно они валялись у него на столе без дела. Не думайте, что я украл у него марки - я спросил разрешения. Невнятно, конечно, спросил. А он невнятно ответил. Что-то типа «Иди к черту». Что, конечно, означало согласие.

И теперь, уже оправившийся от интенсивного отдыха, здоровый телом и в ясном сознании, я стоял на кухне и держал в руках две марки. Конверт с письмом лежал на столе, уже запечатанный.

Я лизнул марки. Облизал их как следует, потому что клей на них, похоже, был старый и не давал привычного ощущения, когда марка прилипает к языку. И шлепнул эти цветные квадратики на конверт.

Это было последним, что я наблюдал в этой реальности. Потому что меня кинуло куда-то в сторону.

Ноги мои решительно забастовали, отказались держать меня, и я рухнул как подкошенный. Я лежал на полу в кухне как паралитик, и единственное, что я мог еще делать, это дышать и пускать слюни. И еще наблюдать за предметами в кухне. Там было на что посмотреть. Странно они вели себя, эти предметы, меняли свои очертания. Стол, под которым я лежал, вдруг вздрогнул и почесал одной ногой о другую. Ноги его медленно обрастали полосатой шерстью. В конце концов столу надоело стоять и чесаться, он взбрыкнул задними конечностями как зебра, взмахнул хвостом с кисточкой на конце и умчался куда-то в саванну. На месте его осталась только кучка лошадиного навоза.

В тело мое медленно возвращалась чувствительность. Я даже смог чуть-чуть приподнять голову, чтобы оглядеться.

Вокруг становилось все темнее. За окном уже была беспросветная тьма. Да и окошко стало совсем маленьким, сузилось, загородилось толстой решеткой. Посудные шкафы уплошались, врастали в стену, пока полностью не исчезли в ней. Стена теперь была сложена из неровных камней, скрепленных грубым серым раствором. Тапочки мои, только что валявшиеся у самого моего носа, подозрительно смотрели на меня маленькими бусинками глаз, обнюхивали меня длинными усатыми мордочками. Одна из них даже попыталась взобраться на мою руку. Я дернулся, и они понеслись прочь, волоча по земле длинные голые хвосты. Они превратились в крыс.

Пожалуй, в том, что теперь окружало меня, не было ничего нереального. Все закончило свою трансформацию, переварило свои странные промежуточные формы и стало вполне определенным. Только это была совсем другая реальность. Не реальность моей кухни. Реальность холодного каменного бункера. И я снова валялся в нем на полу.

Когда- то я уже был здесь и не могу сказать, что сохранил об этом радужные воспоминания. Мне вовсе не хотелось сюда возвращаться.

Я очухался совсем, сел на ворох старых вонючих шкур, пошевелил пальцами, поднес руки близко к глазам, чтобы убедиться, не превратились ли они во что-то непотребное. Например, в звериные лапы.

Нет, это были мои руки. Это был я, собственной персоной. Только вот одежда у меня была другой. Теперь на мне была просторная черная рубаха без пуговиц, короткие широкие штаны из серой холстины и веревочные сандалии на ногах.

Что- то важное сегодня отсутствовало в этой комнате. Ага… Компании мне не хватало. В прошлый раз здесь было еще двое людей: иллюминат Фернандо де ла Крус и Рибас де Балмаседа в грязном балахоне со звездами -человек, которого называли магом.

Де Балмаседа утверждал, что это он перенес меня сюда. Но тогда он сам здесь лично присутствовал. Если и в этот раз я имел дело с его проделками, то неплохо было бы ему появиться здесь собственной персоной. Объяснить, какого черта ему от меня нужно, и быстренько отправить меня обратно на кухню. Тем более, что там, на кухне, на этот раз никто не собирался меня убивать. А я даже не успел позавтракать.

– Эй… - произнес я шепотом. - Сеньор де Балмаседа! Вы где? Не будете ли вы любезны подсказать мне, что происходит?…

Тишина. Потрескивание горящего жира в плошке светильника было единственным звуком здесь.

Я поднялся, сделал несколько шагов по комнате, посмотрел в оконце. Оно выходило на глухую стену, сложенную из камней - такую же, как и в моем каземате.

Нужно было выбираться отсюда. Я не знал, где сейчас существовал реально - здесь или все же в моем, двадцатом веке? Но это было не так уж и важно. Чувствовал я себя вполне реально. Это не было похоже на сон. А значит, нужно было спасать свою шкуру, уносить отсюда ноги.

Нужно было хотя бы произвести рекогносцировку. Небольшую разведку - желательно без боя.

Я обследовал комнату. Никакой мебели, не за что зацепиться взгляду. Только небольшой лист пергамента, коричневый от старости, висел на стене, прибитый ржавым гвоздем. На нем был начерчен какой-то план, что-то вроде средневекового замка в разрезе. Я снял этот пергамент со стены и свернул в трубочку. Если вернусь в наше время, цены ему не будет.

Куча шкур лежала в углу. Я опустился на колени и зашарил под ней рукой, скривившись от мерзкого запаха. Наткнулся на что-то круглое. И вытащил череп - человеческий, вонючий, с выбитыми зубами, полуистлевшей кожей и остатками длинных черных волос. Швырнул его в угол, едва сдержав рвоту. Нет, под эти шкуры я больше не полезу. Хватит с меня работы в морге.

Ага. Сундучок в углу - деревянный, обшитый медными позеленевшими полосами. Даже