Чары Амбремера - Пьер Певель

В нем сияли несколько маленьких бриллиантов, оправленных в серебро.

— Не тронь! — воскликнул Люсьен, шагнув вперед. Черный гном отдернул руку и отступил назад, словно обжегся.

— Полегче, Люсьен, — прошептала Изабель.

Но помешанный уже думал о чем-то другом. Его встревожил безобидный шум в зарослях.

— Мне надо уходить! Мне надо прятаться!.. Они иногда натравливают на меня свору.

Баронесса сочувственно улыбнулась. Она сомневалась, что в Источниках когда-либо и на кого-либо спускали собак — если они вообще тут имелись…

— Удачи, — сказала она.

Мерзавчик, не ответив, удалился в сторону деревьев.

— Бедняга, — заключила она, наблюдая, как он уходит.

Она встала.

— Тебе не жаль его хоть чуточку? — спросила она Люсьена.

Он поколебался, потом признал:

— Жаль. Чуточку.

* * *

На залитых солнцем ступенях крыльца они повстречались с тремя сестрами милосердия в белых халатах и шапочках, одна из которых остановилась, поздоровалась с баронессой и спросила:

— Вы не видали мерз… черного гнома в пижаме, мадам?

Та собиралась ответить, но Люсьен ее опередил:

— Нет.

Скрыв свое удивление, Изабель тут же поддержала его:

— Нет, конечно. А что?

— Он сбежал, — сказала медсестра, бросая обеспокоенные взгляды в сторону парка и леса. — Он никогда не забредает слишком далеко, однако…

— Он опасен?

— Арсен? О нет, мадам. У него просто есть пунктик — воровать все, что блестит, и понемногу прятать свои сокровища повсюду. Шарики, осколки стекла, монеты — он все тащит. Единственная проблема в том, что он иногда проглатывает свои находки, чтобы никто не мог их отобрать. А чтобы их после извлечь, — это целое дело… Приходится набираться терпения, видите ли?..

Изабель де Сен-Жиль согласилась.

— Вижу, да. Или, скорее, нет, предпочитаю не видеть… Удачи вам.

— Благодарю вас, мадам. Не волнуйтесь, Арсен вам ничем не угрожает. К тому же мы скоро его выловим.

— Не сомневаюсь.

Медсестра спустилась по ступеням, чтобы присоединиться к своим коллегам. Они быстренько пошушукались и разошлись.

— Почему ты соврал? — спросила баронесса, наблюдая за ними.

— Мерзавчик или нет, он гном. И я не стукач.

— Не факт, что ты оказываешь ему услугу.

— Ба! Они сказали, что он не опасен. Пусть за ним немного побегают… Работа у них такая.

Баронесса искоса взглянула на Люсьена. Он решительно противился любой форме власти, пусть даже больничной. На него эти медсестры явно произвели впечатление охранников. Спящий внутри него анархист пробуждался в один миг.

Они вошли, и на приемной стойке Изабель де Сен-Жиль попросила о встрече с директором. Регистраторша поинтересовалась, назначено ли ей.

— Боюсь, что нет.

— В таком случае, мадам, опасаюсь, что месье директор не сможет вас принять.

— Я приехала из самого Парижа, чтобы встретиться с ним, мадемуазель…

— Я понимаю, но без предварительной записи я…

— Я прошу лишь о нескольких минутах его времени.

— Это невозможно. Пожалуйста, поверьте, мне жаль. Однако могу вам предложить записаться на прием сейчас. Тогда, уверена…

Баронесса долее не слушала. Она раздраженно вздохнула, обменялась хитрым взглядом с Люсьеном, затем снова перенесла внимание на регистраторшу и улыбнулась той, сделавшись очаровательной, весьма очаровательной.

Необычайно очаровательной.

Все в ней вдруг стало вызывать сочувствие. Ее поведение, ее наряд, и особенно ее янтарные глаза. Ее улыбка несла душевность, понимание и нежность; она шла от сердца. Она внушала уверенность, рождала желание довериться, поделиться интимным, искренне поучаствовать. Это была улыбка матери, старой подруги, быть может, возлюбленной — улыбка, заставляющая влюбиться…

Это была улыбка родственной души.

С этого момента все пошло легко. Регистраторша позвала медсестру, которая отвела Изабель и Люсьена в приемную. Поднимающемуся по лестнице гному пришлось закрыть глаза и потрясти головой, чтобы отогнать остатки чар, которые он уже наблюдал в действии, и которые по-прежнему не щадили его.

* * *

Директор, Пьер Монжарде, не замедлил их впустить.

Ему — высокому, седоволосому и черноглазому, — на вид было около шестидесяти. Возраст этот, однако, мог обманывать, ибо поговаривали, что Монжарде был древним магом. Если так, то неизвестно, что заставило его отказаться от практикования Искусства. В любом случае — двадцать лет тому назад он основал Рефюж-де-Сурс по инициативе трона Амбремера. Открытие заведения почтила присутствием королева Мелиана в сопровождении своего двора и высших сановников французского государства. Даже сегодня приют полностью финансировался Иным миром.

Любезный, но ощутимо крайне занятой Монжарде, прежде чем сесть за свой стол, усадил баронессу и Люсьена. Он расспросил предполагаемую мадам Лебо-Марен, делая пометки, и вскоре добрался до сути дела. Изабель де Сен-Жиль рассказала ему выдуманную ею историю: Люсьена, ее садовника, преследовали ужасные кошмары. Монжарде, как серьезный практикующий медик, попросил о беседе с гномом наедине, и они проследовали в смежный кабинет.

— Мы не задержимся надолго, мадам.

— У вас столько времени, сколько потребуется, доктор.

«И даже лишнего прихватите, окажите такую любезность», — подумала баронесса.

Оставшись одна, она немного подождала, а затем начала шуровать. Комната была обставлена в буржуазном стиле, без излишней помпезности. Там и тут чинно красовались какие-то безделушки, вазы и бронзовые статуэтки. На стенах были развешаны медицинские дипломы. Ничто не выдавало магического прошлого хозяина.

Изабель открывала ящики и шкафы, рылась в бумагах, стараясь не нарушить нигде порядка. Она проглядела папки и перелистала книги. Она не знала, сколько у нее времени, она не знала, что ищет. Она даже не знала, можно ли здесь что-то обнаружить. Все это не облегчало ей задачи. Под конец она встала посреди комнаты и обвела ее по кругу взглядом, доверяя своему инстинкту.

Который не подсказал ей ничего.

Когда вернулся Монжарде, за которым следовал Люсьен, она критически разглядывала витрину с хрустальными миниатюрами животных.

— Состояние этого господина не вызывает у меня особого беспокойства, — заявил доктор, садясь за стол. — Я выпишу вам успокоительные и снотворное, которые, вероятно, окажутся эффективными. Если кошмары не прекратятся, советую вам проконсультироваться с одним из моих коллег, доктором Пильером, проживающим на улице Сен-Жиль в Париже.

В его голосе прозвучал упрек за то, что они зря потревожили специалиста. Он протянул торопливо выписанный рецепт и добавил:

— Могу ли я спросить, почему вы обратились ко мне?

Баронесса ухватилась за эту возможность:

— Вас порекомендовала одна подруга. Мадам де Бресье.

Монжарде застыл посреди жеста:

— Мадам де?..

— Бресье. Я уверена, вы ее знаете. Она как раз собиралась нанести вам визит, когда я рассказывала ей о сложностях Люсьена.

— Мадам, я не знаю никого с таким именем. — Он лгал, судя по тому, как напрягся.

— Разве, доктор? Сесиль де Бресье.

— До свидания, мадам.

Он встал и властно проводил баронессу и Люсьена до двери.

— До свидания, доктор. Мне искренне жаль, что пришлось