Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

– Я идиот! Кретин безмозглый! И ты – идиот, если согласился на это! Как мы могли поверить, что это идиотское, слепленное кое-как тело, с формалином вместо крови, заработает? Как?!!

Антонов стукнул себя кулаком, перемазанным в крови, по лбу.

– Мы не убивали его, – сказал Демид. – Он сам захотел этого. Он сам убил себя, и никто его уже не мог остановить.

– Жить ему надоело человеком? Или испугался просто перед развязкой? Дезертировал?

– Он думал, что у него получится, – произнес Демид. – Он вовсе не собирался умирать окончательно. Я не знаю, чья в этом вина – его или наша. Но только его нам обвинить не в чем.

Глава 31

– Ну, как дела? – спросил Демид. Прошел день с тех пор, как они пытались создать нового Кикимору. А в результате убили старого.

– Он так и не ожил. – Антонов выглядел так, будто пил всю ночь. Да, скорее всего, так оно и было. Мрачно выглядел Антонов. Небрито и похмельно. Да и Демид смотрелся не лучше. А с чего выглядеть хорошо-то? Он в первый раз в жизни нашел человека, которого стал называть своим братом. И потерял его. Своими руками спихнул его в могилу, пусть даже непреднамеренно.

– И что теперь? – спросил он.

– Старое тело Шагарова я уничтожил, – сказал Антонов. – Шутка ли – труп вора-рецидивиста со следами насильственной смерти. Зачем нам такие улики? А новое тело... Я спрятал его пока. Там, в морге. В холодильнике. Я еще вернусь к нему. Препарировать снова буду. Понять попытаюсь, что мы сделали не так.

– Понятно...

Минут пять сидели молча. Антонов курил.

– Все переменилось, – наконец произнес он. – Прорвало... На Фоминых спустили всех собак. И секту их разгромили. Народу похватали – море. Видел бы ты, что в областном УВД сейчас творится! Все на ушах ходят. Одни руки потирают, другие за место свое трясутся – Фоминых-то под ними работала, а они ее проворонили.

– Что ж мне, радоваться? Может, и выйти уже можно из подполья?

– Рано пока радоваться. Заметут тебя сразу же. Не обвиняемым, так основным свидетелем пойдешь. Пока там разберутся... К тому же самое главное – Фоминых не поймали. Ушла она, стерва хитрая.

– А карх?

– Спрашиваешь...

– Надо было думать, что так получится... – Демид задумчиво барабанил пальцами по столу. – Надо же, два дня назад все еще было ясно, а теперь вдруг развалилось все к чертовой матери. Троица их цела – и в полной силе. Подумаешь, культ их развалили. Для них это так, мелочевка. Они в другом месте выплывут. А вот у нас... Разбита армия без боя.

– Что делать думаешь?

– Ухожу я. Ухожу из города. Нечего мне больше тут делать. В прятки надоело играть. Но самое главное – Лека. Совсем плоха стала девчонка. Не просыпается даже. Еле живая. Отвезу ее в Священную Рощу. Попробую найти кого-нибудь из Лесных тварей, посоветоваться. Сам я здесь уже ничего не сделаю.

– Слушай, я помогу тебе! – оживился Антонов. – Я тебе человека своего подошлю. У него «газелька». Спецмашина. И документы тоже в порядке – даже если остановят, проверять не будут, что там в салоне. Он вас до самой рощи довезет. У меня, знаешь ли, – Антонов смущенно улыбнулся, – возможности сейчас новые открылись. По службе. Пострадал-то я из-за дела Фоминых. И теперь, когда охота на нее открылась, я в числе главных консультантов.

– Ты все правильно делаешь?

– Все наилучшим образом. – Антонов усмехнулся. – Можешь положиться на меня, Демид. Тылы я все прикрою и лишнего тоже ничего не скажу. Когда выползать тебе можно будет на свет Божий, я тебе дам знать. Ты только берегись. Сам понимаешь...

– Понимаю. – Демид встал из-за стола. – Ну ладно. Пора прощаться. Спасибо тебе, Валерий.

– И тебе спасибо! – Антонов не выдержал, схватил Демида за плечи, прижал к себе. Не знал он, что только недавно обнимался Дема так с новоявленным братом своим – Кикиморой. – Знаешь, Дем, когда все это кончится, самое главное останется... – Антонов волновался, пытался подобрать слова, чтобы не было фальши. – Я не знаю, как дальше все будет... Может, и не увижу тебя больше. Но я всегда помнить буду, что видел такого человека, как ты. Это ведь не просто судьба...

– Я – человек, – тихо сказал Демид. – Я – не Бог. Не надо петь мне дифирамбы. Я – просто человек и пытаюсь выжить. Мне даже в Рай никогда не попасть. Все, что у меня есть, – эта земля. И эта жизнь. Лека. Ты. Так мало...

– Все вернется, – сказал Антонов. – Все вернется еще. Будет счастье и у нас с тобой. Ты только не пропадай навсегда, Дема. Мне тоскливо без тебя будет. Помни, что у тебя друг здесь есть. Ты ведь друг мне?

– Друг, – сказал Демид и улыбнулся. – Дай руку. Amigos para siempre. [Друзья навсегда (исп.).]