Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

– Зачем?

– Сейчас узнаешь. Может быть. Если ОН с тобой разговаривать будет.

– Кто – ОН?

– Вот сюда руку положь. – Кикимора ткнул пальцем в круглую растрескавшуюся выпуклость на стене, прямо под одним из пауков. Она выглядела так, словно кто-то пытался вылезти изнутри стены, проткнуть головой своей камень, и твердый монолитный бетон непостижимым образом выгнулся, натянулся, но не пустил ЭТО наружу.

Демид сглотнул слюну, сдерживая отвращение, и положил ладонь на выпуклость.

Сначала ничего не было. Тишина. Потом едва заметная вибрация пробежала мурашками по пальцам, усилилась, наросла. Демид попытался убрать руку, но она намертво приросла к камню. Его уже трясло, колошматило с ног до-головы. Он попытался крикнуть что-то Кикиморе, но только хриплый клекот вырвался из горла его. Он услышал голоса. Сперва это был тихий шепот, странный шепот, бормотание и далекий отзвук смеха разбуженных обитателей потустороннего мира, но вал голосов катился на него с ревом, как поезд, и скоро превратился в невыносимо голосящий, визжащий, стонущий, рыдающий нестройный хор, облепивший голову его, как рой разъяренных шершней, жалящий его барабанные перепонки. Он даже мог различить отдельные слова, бессмысленные в своем нагромождении. И только два слова повторялись с четкостью метронома, глухим стуком колес: «ЧЕЛОВЕК. ЖИВОЙ. ЧЕЛОВЕК. ЖИВОЙ. ЧЕЛОВЕК. ЖИВОЙ. ЧЕЛОВЕК. ЖИВОЙ».

– Заткнитесь!!! – заорал Демид. – Заткнитесь, сволочи!!!

И вдруг все стихло.

– Человек. Живой, – неуверенно произнес тихий голос.

– Кто вы? – спросил Демид, вовсе не будучи уверен, что его услышат.

– Души. Мы души. – Голос перемещался в пространстве, метался, как футбольный мяч, пинаемый ногами. – Души тех, кто не может уйти отсюда.

– Души людей?

– Да. Мы в плену здесь, Живой Человек. Почему ты живой здесь? Почему карх не сожрал тебя?

– Он ушел. – Демид снова попытался отодрать ладонь от камня и почти смог это сделать, но что-то сразу дернуло его руку обратно, присосавшись к ней огромной пиявкой. – Вас убил карх?

– Да. Убил. Сожрал наши тела. А мы оказались здесь. В ловушке камня.

– Зачем тут эти пауки нарисованы?

– Это магия. Это ритуал, чтобы закрепостить наши души. Каждый знак удерживает одну душу. Так делал еще Гоор-Гот. Он придумал знак паука.

– Вы не можете уйти?

– Не можем. Не можем. Карх сожрал нашу плоть, а души отдал.

– Кому отдал? Гоор-Готу?

– Гоор-Гота нет. Он изгнан. Но есть Карлик. Он придет за нами.

– Карлик? Кто это? Где он находится?

– Никто не знает. Никто. Но он придет. Карлик растет. Он стал сильнее. Он питается нашими душами.

– Что он хочет, этот Карлик?

– Он набирает силу. Он хочет убить Бессмертного.

– Почему?

– Когда будет убит Бессмертный, срок человеков закончится. Люди станут беззащитны, и он сможет забирать их души сколько хочет. Он очень голоден, этот Карлик. Он сожрет души всех людей.

– Откуда вы это знаете?

– Отсюда виднее. Видно многое. Как ты проник сюда, Живой Человек? Как ты сумел? Может быть, ты – кимвер? Бессмертный?..

Руку Демида пронзила резкая ледяная боль, и она с хрустящим звуком углубилась в бетон на полсантиметра. Круглая каменная голова пошевелилась едва заметно, и новые трещины змейками поползли от нее в стороны.

– Ну все, баста! – Кикимора рванулся к Демиду, размахнулся киркой. Дема аж зажмурился – уверен был, что воткнется сейчас острие ему в череп.

Но кирка с тупым звуком ударила в каменный желвак, к которому приросла его рука. Камень шевельнулся снова, хватка вдруг ослабла, Демид с криком оторвал руку и шлепнулся на пол, не удержавшись на ногах.

– А, черт! – Демид дул на ладонь, горящую огнем. Кожа на ней покраснела и вздулась пузырями. Посередине ладони шли две кровоточащие ссадины – словно кто-то полоснул клыками, острыми как бритвы.

– Хорошо он тебя приложил! – Кикимора выглядел довольным, стервец этакий. – Вовремя мы, значит, оторвалися. Это уж так заведено – как он жевать руку начнет, значится, пора сваливать. Тут и бей его по маковке...

– Он – это кто?

– Кровохлеб, – сказал Кикимора. – Кровохлеб это, крутить его мать. Ишь, какой большой вымахал! Я таких здоровенных лет двести не видывал. Обнакновенные кровохлебы-то, которые спят, они, значится, чуток поменьше твоего кулака будут.

– Кровохлеб?.. – Демид растерянно озирался. – Где кровохлеб?

– А вот это. – Кикимора ткнул киркой в бетонную «макушку». – Кровохлеб – это камень такой. С виду обычный. Только он это вроде как живой бывает. Временами. Лежит себе на земле, никого не трогает. Спит. Только вдруг наступит на него какой-нибудь зверь или птица, а еще лучше сядет. И энтот-то кровохлеб и просыпается. И начинает эту животную в себя внутрь вбирать. Медленно. Пока всю не проглотит. Он тогда и увеличивается. Наелся вроде как.