Неправильная - Лана Добродар

торчим в том самом салоне красоты, в котором меня ещё недавно готовили к свадьбе. Сегодня меня конечно собирали и готовили не так скрупулёзно, как в тот день, хотя будь воля женщины, она бы с великой радостью, снова сделала бы из меня невесту и прям там на балу выдала бы замуж за какого-нибудь герцога, но мне совершенно непривыкшей к такому было тяжко и это время вытерпеть. Наряд мы выбрали заранее, я бы такое платье ни за что не одела, но моя новая мама была неумолима, и я решила ей всё-таки довериться. Это было лёгкое приталенное платье, цвета слоновой кости, без рукавов, с открытыми плечами и глубоким декольте, лиф платья был расшит различными камнями, юбка карандаш спускалась ниже колен, а талия была перехвачена тонким кожаным ремешком. В контраст платью, на руках у меня были длинные чёрные перчатки, в тон туфлям (благо туфли мне выбрали на невысоком устойчивом каблуке, а не эти убийственные высоченные шпильки). К этому платью мне подобрали гарнитур, который сначала показался мне нелепым, короткое колье из довольно крупных жемчужин и такие же клипсы. Волосы (теперь уже снова длинные) собрали в аккуратную, незамысловатую причёску и снова яркий макияж.

Я смотрела на себя в зеркало и снова за сегодняшний день во мне проявлялись двоякие чувства: с одной стороны, действительно получилось очень красиво, мастера и леди Татиалия постарались на славу, и я хотела, чтобы Саир увидел меня такой, с другой стороны, мне хотелось снять с себя это всё сейчас же, потому-то это действительно СЛИШКОМ красиво и откровенно, и дерзко, и не соответствует мне настоящей, ведь я не такая, совсем не такая. Мне хотелось остаться собой. Форма боевого офицера придавала мне уверенности. Моя воинственная часть всячески сопротивлялась желающей выйти наружу женственности, словно надев платье я превращусь, в слабую, ранимую девочку. И не хотелось мне в таком виде показываться на глаза кучи мужиков жаждущих заполучить меня себе. Мне кажется, что такой вид они воспримут, как будто я специально для них так нарядилась, чтобы добиться их внимания. Я не хотела лишний раз их провоцировать. О чём и сказала своей свекрови.

— Аста, ты сама начала эту войну, так веди её достойно, ты должна гордо нести себя на поле битвы, а не прятаться в кусты как трусливый рул. Пусть они все увидят какая ты красавица и кусают локти, от того, что вся эта красота им не достанется. — серьёзно и вдохновенно наставляла меня леди, а потом ляпнула то чего, вот лично от неё, от взрослой, благовоспитанной дамы, я ну ни как не ожидала — Пусть они обосрутся от зависти перед моим сыном. — гордо и не возмутимо выдала эта женщина.

Нужно отдать должное этой фразой свекровь, знатно разрядила обстановку, после этого я уже не была так напряжена. А когда меня увидел Саир, всё остальное вообще потеряло любой смысл, реакция любимого мужчины стала самым важным в этот момент, я поняла, что все мои мучения стоили того. Этот горящий восхищением взгляд самых родных медовых глаз, рваный вздох, около самого виска от переизбытка чувств и эмоций, трепетные, чуть подрагивающие, невесомые прикосновения слегка шершавых пальцев к открытым участкам кожи и бешено колотящееся, горячее сердце, которое я чувствую ладонью, сквозь слои одежды, вместо тысячи слов.

— Аастаа! — каким-то неведомым образом Саир умудрился прорычать моё имя, в котором нет ни одной мал-мальски рычащей буквы, да так, что у меня по всему телу побежали возбуждённые мурашки. — Ты восхитительно красива! Решила меня с ума свести? Может никуда не пойдём? Я же там умру от ревности. Они же тебя там у меня украдут. — Соблазнительно шептал муж, где-то в районе виска, продолжая разгонять моих обезумевших мурашек.

— Ха-ха. Нет, мы обязательно туда пойдём. — усмехнулась я, отстраняясь, иначе мы точно рискуем никуда не пойти. — И как сказала твоя мама «Пусть они все обосрутся от зависти перед тобой».

— Что она сказала?! — не веря переспросил Саир — Мама не могла такого сказать.

— Я тоже так думала. Видимо мы плохо знаем леди Татиалию.

Императорский дворец — самый масштабный дворец дворцово-парковый ансамбль Тидона, расположенный в пригороде столицы. До сегодняшнего дня мне доводилось его видеть только со стороны, когда Саир в очередной раз мне устроил увлекательное турне по столице. Как и положено императорскому дворцу, он поражает своими масштабами и великолепием. Фасад здания окрашен в бежевый цвет с белыми колоннами и золотыми элементами декора, что сразу создаёт поистине королевский облик.

Сегодня же мне довелось оценить ослепительную красоту его внутреннего убранства, которое впечатляет своей роскошью, как и полагается любому уважающему себя дворцу. Большая часть залов оформлена в кремовых тонах и украшена скульптурами, золочёной лепниной и массивными колоннами. Лёгкость и воздушность помпезным конструкциям придаёт свет, отражающийся от ложных зеркальных окон. Большой бальный зал, в котором и будет проходить торжество — это роскошный белоснежный зал. Строгость и одновременно торжественность помещению придают коринфские колонны с лепниной, мраморная отделка стен, высокие витражные окна и тяжёлые, но при этом элегантные хрустальные люстры.

Когда мы прибыли, зал уже наполняла разномастная публика, все возможные знатные и важные особы из гражданских и высшие и не очень военные чины. Немногочисленные дамы блистали в роскошных платьях и возможных ювелирных изысках. Мужчины большинстве своём щеголяли в парадных военных мундирах, что не удивительно, ведь это всё-таки бал посвящён войне.

Глядя на всю эту роскошь и всю эту публику, я чувствовала себя лишним элементом на этом празднике жизни, хотелось поскорее убраться от сюда, но меня останавливала неустанная поддержка мужа и мысль, что именно сегодня я смогу продвинуться, на шаг ближе к своей цели. А ещё дико раздражали эти цепкие, оценивающие взгляды и шепотки — «Это она.» «Та самая попаданка.» и т. д.

Окинув зал быстрым взглядом, среди толпы даже выцепила несколько знакомых лиц из частей, в которых я успела провести занятия. Даже крысёныш здесь, стоит перед какой-то дамой, перья распушил, распинается. Лизоблюд убогий. В очередной раз убеждаюсь, что даже под самым пафосным павлиньим хвостом прячется, самая обычная куриная задница. Вот нам отсалютовал статный здоровяк, в котором я не сразу узнала Эрика Деккера — командира второй северной заставы. Но мой взгляд упорно искал одного определённого человека, которого мне было важно увидеть, хотя бы издалека.

Вот раздались фанфары и объявили самого императора. В зале мгновенно все затихли и лишь изредка раздавались, редкие, чуть слышные шепотки. Пред нами предстал взрослый, я бы даже сказала зрелый, высокий, мужественный