Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева
Гнедич-старший явно соскучился по мне не больше, чем я по нему — здоровается сухо, о житье-бытье не расспрашивает. Впрочем, он вообще ни к чему особого интереса не проявляет — ни к приветственным речам встречающей стороны, ни даже к приготовленным магом второй ступени закускам. От такой начальственной невозмутимости Дормидонтыч совсем теряется — даже жалко становится его, бедолагу — и пытается вытолкнуть на амбразуру меня:
— Егор, скажи приветственную речь от лица воспитанников!
Складываю руки на груди:
— А мне за это что? Я не обязан вообще-то.
— Нашел время торговаться! — волнуется Дормидонтыч. — Ну чего, чего тебе надо?
— Ночь вне казармы для меня и троих моих товарищей. Я знаю, вы можете разово вписать это в систему. Предлог придумаете.
— З-зачем это, Егор?
— Надо.
Дормидонтыч бешено вращает глазами. Уж не знаю, что он там себе понапридумывал. Но один взгляд на кислую мину господина попечителя — и начальник колонии сдается.
— Ну будет тебе, оформлю… Выручай, Егорка.
Подмигиваю ему, откашливаюсь, выхожу вперед и бездумно выдаю набор гладких обтекаемых фраз о том, как мы тут расцветаем и процветаем под чутким руководством, а наши космические корабли вовсю бороздят просторы Большого театра… ну вы поняли. Все равно никто эту чушь особо не слушает, а Дормидонтыч немного успокаивается — вроде как его похвалил не чужой высокому начальству человек. Фаддей Гнедич по-прежнему стоит с непроницаемым лицом — я бы подумал, что он спецом нагоняет ужаса, если бы не знал, что он просто всегда такой.
Утаскиваю Дормидонтыча в его кабинет и быстренько объясняю ситуацию с Батоном. Беломестных, как всегда, никакой ответственности на себя принимать не хочет и быстренько звонит в Омск, в Надзорную экспедицию — забирайте, мол, мага второй ступени, это по вашей части. Аппарат на столе начальника — самый, по идее, защищенный канал связи в колонии. Дормидонтыч рвется назад, к важным гостям, но я ловлю его за пуговицу и заставляю зафиксировать в системе ночное отсутствие в казарме воспитанников Батурина, Тумурова, Нетребко и Строганова. По счастью, господин начальник слишком волнуется из-за посетителей, чтобы вникать, зачем мне это нужно. По большому счету, ему все равно.
Накидываю куртку и задерживаюсь на минуту, чтобы наскоро набить карманы канапушками и еще какой-то шикарной едой. Нарастает тревожное чувство, что надо поспешить — как-то там справляется моя доблестная охрана свежеинициированного мага… На улице тем временем разыгралась метель, я иду против пронизывающего ветра, в лицо мне летит мелкий колючий снег. Воображение рисует картины разгрома, хаоса, валяющихся между больничными койками тел… Может, зря я торчал на этом нелепом торжественном мероприятии? Надо было кликнуть пацанов и сразу возвращаться в медблок.
В палате уютно светит лампа. Немцов, Гундрук и Степка сидят на полу и режутся в карты. Гудят медицинские приборы. Немцов сообщает, что Антоха восстанавливается в хорошем темпе, к утру будет как новенький. Несколько помявшиеся в моих карманах крохи начальственной роскоши уходят на ура. Соображаем чайку.
После полуночи начинает клонить в сон — успел привыкнуть к режиму. Пытаюсь взбодриться нехитрой карточной игрой и не особо интеллектуальными шутками в духе «Если у черного урука плохое зрение, то как правило это не его проблемы».
Так проходит пара часов.
— Ну и вонища тут! — морщится Степка.
Да, он же снага, а значит, чувствителен к запахам. Хлопаю его по плечу:
— А чего ты хотел? Больничка, лекарства всякие…
— Да-а не-ет… — говорит Степка странно медленно. — Но-овый какой-то за-а-апах… н-на…
Происходят сразу несколько вещей. Гундрук вскакивает на ноги — карты рассыпаются по полу — и принимает боевую стойку, хотя никакого врага перед ним нет. Немцов группируется и выкидывает руку вперед — магичит что-то — но движение нечеткое, словно бы не его. В башке у меня щелкает, я резко отвожу прочь волну воздуха… но поздно, ни тело, ни эфир меня уже не слушаются. Воздух становится вязким, липким, удушающим, связывающим намертво.
Гундрук валится на пустую койку — панцирная сетка жалобно скрипит под его тушей. Остальные падают прямо на пол — пальцы Степки бессильно скребут линолеум.
— Эс-скейп, ска, — хрипит Немцов и заваливается куда-то вбок, а я не могу даже повернуть голову, чтобы проследить за ним взглядом. Мир скручивается в воронку, вертится перед глазами — к горлу подступает ком — потом мигает и пропадает совсем.
Когда я прихожу в себя, за окном светло. Гундрук хлопает зенками, Немцов силится встать, Степка слабо шевелится на полу.
Койка, на которой лежал Антоха, пуста.
Глава 14
Команда, ять, мечты
С усилием сажусь на полу. Перед глазами пляшет цветное марево, в голове плещется кисель. Потом резко обдает морозом, и через несколько вдохов отпускает. Что случилось? А, Немцов окно распахнул. Выдавливаю:
— Что это б-была за срань?
— Эскейп, — поясняет преподаватель. — Усыпляющий газ мгновенного действия.
— Да, я заметил… Это штатная штука в колонии?
— Нет, колония «Эскейпом» не снабжается. Редкий состав и дорогой, требует высококлассного алхимика для производства. Только преуспевающие воры могут его себе позволить… и, кажется, скоморохи еще используют. А вас дешевле с браслетов током бить… Кстати, о браслетах.
Немцов включает свой планшет. Действительно, у него как у воспитателя есть доступ к локации воспитанников.
Степку шумно выворачивает — по счастью, за стенкой, успел добежать до сортира. А Гундруку хоть бы хны, разве что морда чуть тупее обычного.
Немцов смотрит в планшет, и на лице его явственно проступает скепсис:
— Система докладывает, что Батурин сейчас находится в казарме. И что все штатно, нарушений не зафиксировано. Переместился отсюда туда он около трех часов ночи, как раз когда нас вырубило.
— Ну да, проснулся, удивился, чего это мы тут валяемся, пожал плечами и пошел досыпать в свою кроватку…
Это я говорю, уже выходя на улицу. Остальные следуют за мной. Дежурный в казарме смотрит на нас хмуро, но с замечаниями не лезет — система сообщила ему, что четверым воспитанникам разрешено пребывание вне корпуса, я же сам это вчера у Дормидонтыча выбил… Потому, собственно, и нашего великого кулинарного мага до сих пор никто не хватился.
В казарме, конечно же, никакого Батона нет. Тут вообще пусто, все на уроках. Осмотр помещений, включая туалеты и кладовые, занимает от силы минут пять — у нас тут не критский лабиринт. Если, конечно, не считать
