Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

Поняла. Поплелась за Демидом, прихрамывая на правую ногу. Плюхали по рассохшейся дороге ненавидящей друг друга парочкой. Вот и автобусная остановка.

– Пистолет отдай.

– На, – сунул ей в руку противно теплую железяку. – Собаку из-за тебя убил, тварь божью. За что ты меня так измазала, скажи? Где я тебе дорогу перешел? Вроде и не встречались до этого?

– Демид... Поверь мне, это ошибка. В самом деле, была информация, что там склад... Прости...

«Хрен с ним, со складом. Хрен со всем. Дура она или опасная стерва – мне все равно. Мне нужен Король Крыс. Я убью его и успокоюсь».

– Такси надо ловить, – пробурчал мрачно, стараясь не смотреть на Ольгу. – Нам еще Короля Крыс ловить. Опоздаем...

– Демид... Прости... Не будет сегодня никакой операции. Я обманула тебя. Просто ты нужен был мне, чтобы взять этот склад. Да, обманула. И меня обманули, как видишь. Но может, и к лучшему? Прости, я, конечно, подставила тебя...

Демид посмотрел на Ольгу так, что она съежилась в комок. Молча посмотрел. И пошел прочь.

Что-то сильно беспокоило его. Что-то сидело шершавой занозой в душе. И только когда он пришел домой, и отмылся, и поужинал, и смотрел какую-то муть по телевизору, вспомнил.

«Откуда у этих нищих алкашей такая шикарная собака? Она стоила столько, сколько вся их гнилая избушка с годовым запасом самогона в придачу».

Ответ на этот вопрос знала Ольга Фоминых. Он не сомневался, что она знала. Но он не собирался задавать ей этот вопрос. Дело было закрыто.

Личная папка Фоминых О.И. была захлопнута, и на ней было написано «МУСОР» большими черными буквами. В разведку с ней Демид больше не пойдет.

Глава 11

Демид уехал из города. Уехал, потому что не мог тут больше жить в одном душном потном городе с Королем Крыс. Ходить по улицам и думать, что Король Крыс пялится на тебя из подвала и ухмыляется своей омерзительной пастью.

Демиду полагался отпуск на два месяца. И он взял его. А Лека уехала еще раньше. Уехала в какую-то деревню. Оказывается, маманя ее, аристократка и утонченная дама, происхождение имела самое что ни на есть деревенское. И дом у нее в деревне остался, и куча деревенских родственников. Лека туда и засобиралась.

– Дем, – сказала она однажды, – я уеду в деревню. Отдохну.

– Ты? В деревню?! – Демид был поражен, но поражен довольно приятно. – Одобряю, солнышко мое. Но все же это quite unexpected. [Большая неожиданность (англ.).] Ты – и деревня. Плохо сопоставимо.

– Меня тянет туда. – Лека смотрела задумчиво. – Здесь, в городе, все как-то не так. Все, за что я ни берусь, разваливается. Да и не хочется мне ни за что браться. Все это – не мое! Я просто чувствую это, понимаешь? Мое место – там.

– Где – там? Что ты там будешь делать? Коров доить? Или библиотекаршей сельской станешь?

– В лес я хочу, – призналась Лека. – Знаешь, я здесь даже по парку не могу спокойно ходить. Увижу березу – и подойду к ней, и глажу, и кажется мне, что я с ней разговариваю. А вчера... Птичка села мне на руку и не боялась. Забавная такая птичка, с оранжевой грудкой. Как такая называется?

– Королевская индейка, – сказал Демид.

– Дурак ты, Дема. Она сидела у меня на руке и что-то щебетала. Она что-то сказать мне хотела. И тогда я решила уехать.

– Уезжай, – сказал Демид. – И я тоже уеду. Доделаю кой-какие дела и приеду к тебе. Ты меня будешь ждать? Или я тебе уже буду совсем не нужен там, с твоими березами?

– Я тебя люблю. – Лека обняла Демида и почему-то заплакала.

Она знала, что прежняя жизнь ее кончается.

А в деревне ей стало легче. Нельзя сказать, что она занималась чем-то определенным. Грядки не полола, помидоры-огурцы не поливала, несмотря на призывы тетки своей Дарьи Михайловны. Один раз только, подавленная громогласной мощью тети Даши, согласилась опрыскать колорадских жуков какой-то ядовитой гадостью. И то на половине работы бросила – жалко ей было смотреть, как оранжевые личинки корчатся и дохнут под каплями едкой росы. Тетя Даша вздохнула тяжело, покрутила пальцем в виске: «Преаделенно девчонка не в себе, вредителей жалет! – И отвязалась. – Пусть Ленка отдохнет. Ведь ты понимашь, Матвевна, в городе они там все ненормальными cделалися! Говорят, что Ленка-то наша, Господи Боже, даже наркотики потребляла. Так что пусть себе балду гоняет. По крайней мере, вреда от нее нету. Глядишь, оклемается».

И Авдотья Матвеевна, бабушка Леки, старая-престарая, но все еще деятельная в своем ежедневном деревенском труде, кивала и все шептала что-то. Видать, молилась Богу за свою непутевую городскую внучку, которую и видела-то до этого два раза в жизни.

Лека мало бывала в доме. Целый день бродила она по лесу, по березовой роще, огромной, светлой и древней, что издавна считалась у