Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

– Не вздумай стукнуть. – Демид изобразил равнодушную физиономию. – Ты же первая и пострадаешь. Я-то как-нибудь отобьюсь. Мне не привыкать.

– Бабник, – бросила Фоминых.

– Первый танец за мной, – отпарировал Дема. – Кстати, в самом деле, где толпа-то? Ты что, нашего песика голыми руками брать собралась?

– Песик попозже. Операцию перенесли на три часа. В девять здесь будет полная команда.

– А пока?

– Дельце у меня одно есть. Не хочешь компанию составить?

– С каких это пор женщины сами на дела ходят? Я думал, что твое дело – в кабинете сидеть да подозреваемых допрашивать.

– Много будешь знать, скоро состаришься. Ты на машине сегодня?

– Нет. – Дема виновато пожал плечами. – Сломалась моя машинешка.

– Тогда на автобусе. Поехали.

– Нет, в самом деле? – Дема не унимался в своем любопытстве. – Чего ты сама в такое захолустье поперлась? У вас мужики есть, они пускай этим и занимаются. Чего приличной девушке в этих трущобах делать?

Они проехали на автобусе минут двадцать и теперь шли по окраине города. Рабочий район. Деревянные двухэтажки тридцатых годов вперемежку с ржавыми гаражами и полузаброшенными котельными.

– Ты к наркотикам как относишься? – Ольга ловко пробиралась между бетонными блоками, сваленными прямо на дороге неожиданной кучей.

– Не употребляю. И другим не советую. Много хороших людей они испортили...

– Хорошие люди такими делами не занимаются. – Ольга остановилась. – Дело у меня одно висит. Дело ясное, как Божий день. Торговля наркотиками. Не какая-нибудь там анашка дешевая и даже не мак-сырец. Кокаин, черт его дери. Самый настоящий кокаин. И в таких количествах... Где-то здесь должен быть склад. Я знаю где.

– Так, – сказал Демид. – Мне это не нравится. Ни хрена себе! Склад кокаина! Фантазия у тебя разгулялась не в меру. Ты что думаешь они там свой порошок на солнышке сушат, чтоб моль не поела? Ты приходишь: «Лапки кверху, товарищи преступники! Сдать наркотик по накладной!» И все писают в штаники и бегут сдаваться во внутренние органы. Если склад – так там жлобы должны быть со стволами. Охранять этот склад. Продырявят тебя, милая моя Жеглова, как алюминиевый дуршлаг.

– Склад – это пара пакетов. В общей сложности граммов на четыреста. Если повезет – граммов на восемьсот. Не думай, что там кокаин в мешках из-под цемента штабелями сложен.

– Ну и что? Пусть даже там два грамма будет. Я не думаю, что ты сама должна их конфисковать! Надо было поставить в известность руководство, если уж ты что-то сама разнюхала. Послать команду.

– Знают уж все... – Фоминых устало махнула рукой. – И команду посылали. И брали всех этих сволочей, и допрашивали. И снова отпускали. Знаешь, какие теперь законы? То, за что в советское время к стенке ставили, теперь и на административное нарушение не тянет. Чтоб теперь за наркотики привлечь, надо или при факте сбыта с поличным взять, или склад найти. Попробуй возьми их, если они всех наших оперативников в лицо знают...

– А тебя не знают?

– Здесь – нет.

– Чушь собачья! – Дема скрестил руки на груди, встал как вкопанный. – Нечего тебе туда лезть одной, с какой точки это дело ни рассматривай. Зароют тебя и креста не поставят.

– Я не одна, – сказана Ольга.

– Не одна?! – Демида наконец-то проняло. – Ты что, хочешь сказать, что специально потащила меня сюда в качестве огневого взвода?! Что воспользовалась служебным положением и вместо отделения тренированных бойцов приперла сюда меня, инвалида несчастного, чтобы я прикрывал твою задницу от пуль?! Ты с ума сошла!

– Я знаю, чего ты стоишь, – произнесла она тихо, но уверенно.

– Чего бы я ни стоил... Ты под статью меня подвести хочешь? Я – лицо не должностное! Я не имею права...

– В качестве понятого сойдешь.

Повернулась и пошла дальше. И когда ее фигурка уже скрылась за плитами, Демид сплюнул под ноги и рванул следом. Догнал, рывком развернул к себе лицом:

– Ты окунуть меня хочешь, да?!

– Я взять их хочу, понимаешь? Они же детей наркоманами делают, понимаешь? И единственный шанс это сделать – это ты. Я же не могу официально нанять тебя как профессионального бойца. А ты можешь это сделать. Можешь. Ну, что ты хочешь? Денег? Моей любви?

Побледнела, глаза полузакрыты. Еле шепчет. Страх. Да, вот он, конечно, тот страх. Обнять, успокоить, поцеловать...

Демид едва сдерживал желание залепить ей пощечину. Опять его подставили. Опять кинули, как разменную монету, на столешницу чужих страстей и интересов. Вечно талант его тела не давал покоя жадным глазам; уголовники, правоохранники – все они были для него чужими. Они шантажировали его – кто-то деньгами, кто-то страхом за жизнь любимых людей. А теперь и чувством долга. Они использовали его.

И еще один крючок. Острый и крепкий. Фоминых была нужна Демиду, чтобы разделаться с Королем Крыс. И Демид крепко сидел на этом крючке. Он не мог позволить,