Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

Минут пять ничего не происходило. Майор молча курил. Демид молча смотрел. Он не задавал вопросов, хотя ему хотелось вскочить и заорать ЗАЧЕМ ТЫ СКОТИНА ПРИНЕС В МОЙ ДОМ ЭТО?!! Он молчал и смотрел. Он уже догадывался.

Первым ожило сердце Короля Крыс. Оно слегка встрепенулось, как бы в недоумении, но потом вспомнило о своем предназначении: сжалось – расслабилось – снова сжалось и вот уже начало биться ровными толчками, выплевывая из трубки аорты струйки формалина.

Почки присоединились позже. Поползли по дну стеклянной посудины, как тупые моллюски, не находя выхода. Кишечник вздрогнул от холода и поднял внимательную луковичку прямой кишки, как кобра, с любопытством озираясь вокруг. Этот-то явно знал, что делать. Он заскользил через край сосуда, переваливая одно за другим змеиные кольца через край, пополз, оставляя блестящие полосы слизи.

Пополз к мозгу. Мозг лежал неподвижно. Лежал неподвижно, хотя все органы уже ожили и двигались к нему – кто-то медленно барахтался, не в силах преодолеть стенок своей темницы, кто-то спешил с неумолимым упорством, расталкивая всех на своем пути.

«Господи, почему мы не сожгли все это напалмом?» Демид сидел бледный и мокрый. Его тошнило. Тошнило не от отвращения, а от страха. Никогда ему не было так страшно.

Мозг Короля Крыс, наполовину уничтоженный выстрелом, вздрогнул. Это нельзя было назвать движением куда-то. Он просто вздрогнул и слегка увеличился в размерах. А потом еще раз. Мозг никуда не, собирался ползти. Все остальные и так ползли к нему. Он просто вздрагивал, как серый студень, раз за разом, каждый раз увеличивая свой объем. Он регенерировался. И когда кишечник, опередив всех в безумной гонке, плюхнулся в поднос к мозгу и присосался к нему (с чавкающим звуком?), поцеловал его, своего любимого гуру, и обвил его своими дрожащими кольцами, и остальные органы, одинаково серо-блестящие, собрались в единую шевелящуюся кучу тело ожило.

Оно лежало на нижней полке, занимая всю ее, выпотрошенное тело без внутренних органов, с разверстой, оскалившейся желтыми сломанными ребрами грудной клеткой, пустой брюшной полостью, отрезанными гениталиями, распиленной головой. Вполне хорошее и целое тело – со шкурой, мышцами, костями и хрящами, с передними и задними лапами и жуткими когтями, способными разорвать лошадь.

Задняя конечность зашарила в воздухе – она искала что-то, причиняющее ей раздражение, но не могла вспомнить, что именно. Она сгибалась в суставах, металась во всех направлениях, пока не уткнулась в бок. И тогда она успокоилась, и (с удовлетворенным рычанием?) начала чесать бок. Король Крыс чесался, как обыкновенная собака.

Дальше все происходило очень быстро. Куча внутренних органов перевалилась со своей полки и плюхнулась на туловище монстра. Органы деловито поползли к местам, предназначенным им природой. Грудная клетка захлопнулась, огромный разрез живота стал срастаться с немыслимой скоростью – словно живая застежка-«молния» решила, что довольно ей пребывать в распахнутом состоянии. Через две минуты Король Крыс был цел-целехонек.

Он повернулся на бок. Он слегка сгорбил свою спину – ему было тесно там, на нижней полке холодильника.

И стекло разлетелось вдребезги. Демид едва удержался, чтобы не закрыть лицо рукой от осколков.

Стекло холодильника лопнуло с оглушительным звуком – до сих пор все происходило беззвучно. Король Крыс стоял на полу и довольно облизывался. Он был очень доволен – этот Король Крыс.

А потом он поднялся на задние лапы, придвинулся к самой камере, и ухмыляющаяся клыкастая его физиономия заняла весь экран.

– Привет, Дема, – сказал Король Крыс. – Ты получил мой подарочек? Ты должен его получить, Защитник, Ты получишь от меня еще много подарочков, прежде чем получить последний. Самый последний.

Король Крыс опустился на четыре конечности и помочился на ножку стола. А потом лениво затрусил по полу и исчез из поля зрения камеры.

«Рак схватил меня, – подумал Демид. – Схватил за самые яйца».

Он закрыл рукой лицо. Он не хотел никого видеть. Не хотел видеть экран, не хотел видеть эксперта Антонова, втянувшего его в это дело.

Хотя Антонов был тут ни при чем. Он был просто пешкой в этой игре. Игре, королем в которой был Король Крыс. А кем был Демид? Он был Иксом – большим НЕИЗВЕСТНЫМ. Неизвестным прежде всего для самого себя. Он совершенно не знал своей роли. Он не знал ничего.

Рак схватил его. А рак, как известно, болезнь смертельная.

«Интересно, может ли хирург оперировать сам себя? Без наркоза, по-живому?..»

– Как это случилось? – хрипло спросил Демид.

– Утром прихожу я на работу, – уныло сказал Антонов, – а там, бляха-муха, полный кавардак. Стекло разбито, в холодильнике пусто. Ну, понятное дело, мне и в голову прийти не могло, что ЭТОТ сам оттуда вылез. Разве ж нормальному такое в башку придет? На тебя, понятно, в первую очередь согрешил. Думаю, побывал этот Коробов чертов, маньяк-генетик, в моей лаборатории и выкрал своего чертова Короля Крыс. Ты ж смотрел на него как на конфетку! Слава Богу, не бросился я сразу начальству докладывать. Чувствую, что-то тут не так. Не мог ты просто так, без шума, в наше учреждение пролезть! Охрана у нас – по высшему классу. Либо тебя пристрелили бы, либо ты должен был пяток трупов на своем пути оставить. Но все тихо, никакой тревоги. Смотрю камера одна работает.

– Так это не ты ее включил?

– Нет, конечно. – Антонов посмотрел на Демида как на слабоумного. – Мы что, миллионеры, пустые помещения по ночам на