Тень служанки - Лорд Дансени

В лесу было слишком сумрачно, чтобы верно оценить длину теней, так что Рамон-Алонсо пытался следить за тенью Мирандолы: девушка все еще гуляла в саду. Когда Мирандола дошла до конца сада, туда, где за балюстрадой начинался лес, юноша и головы не смел поднять, чтобы не хрустнул ненароком сухой сучок и сестра его не услышала; но вот она повернула назад, и вскоре Рамон-Алонсо, даже поднявшись на ноги, рассмотреть толком ее тень уже не мог. Так что он стал наблюдать за небольшой мраморной статуей на лужайке – статуей нимфы – вроде тех, которые, как поговаривали люди, в нынешние времена больше не прячутся в зарослях; и заметил юноша, что тень статуи убывает. И вот приблизилось то время, когда все прочие тени почти сравнялись с его собственной и различие между ними уже не бросалось в глаза, и Рамон-Алонсо вышел из-за деревьев. Мирандола сразу его увидела, едва юноша выступил на открытое место между балюстрадой и темным лесом, и побежала со всех ног по садовой дорожке навстречу брату. Но не все складывается так, как мы того желаем, даже в самые счастливые моменты бытия; когда брат с сестрой бросились друг к другу, появились их отец и мать и направились именно в эту часть сада.

– Эликсир со мной, – шепнул Рамон-Алонсо.

Не говоря ни слова, Мирандола перехватила склянку и спрятала ее в складках платья. Так быстро перешел подарок из рук в руки, что юноша даже заметить ничего не успел; он взглянул сестре в лицо, где запечатлены все поступки человеческие, высматривая подтверждение случившемуся, но в безмятежных чертах не отражалось никаких свидетельств того, что девушка только что получила подарок. Затем Мирандола улыбнулась своей прелестной улыбкой и обернулась к родителям.

– Рамон-Алонсо вернулся! – воскликнула она.

Все обменялись приветствиями; Рамона-Алонсо засыпали вопросами, на которые отвечать нужды не было, ведь между ними и словечка вставить не удавалось. Но вот вопросов поубавилось и настало время для ответов, и Рамон-Алонсо смог выбрать те, что полегче. И показалось юноше, что Мирандола то и дело приходит ему на помощь, когда родители задают вопросы особенно неудобные – то есть про золото: да, ее собственные реплики порою звучали легкомысленно, но юноша отнюдь не был уверен, подсказаны ли они легкомыслием или мудростью.

– Магия, наверное, ужасно сложная? – любопытствовала мать.

– Много ли золота ты успел сделать? – интересовался отец.

А Мирандола смеялась:

– А ты умеешь вытаскивать кроликов из-под пустого сомбреро?

Вопросов было слишком много, так что все и не запишешь, и в большинстве своем они, по сути дела, служили лишь ласковым приветствием и в ответах не нуждались.

Однако вскорости сеньор Башни и Скалистого леса попытался увести сына от матери и сестры, чтобы уже с глазу на глаз потолковать с ним о деле. Это ему удалось, хотя и с трудом, а все из-за Мирандолы. И даже тогда девушка замешкалась в пределах слышимости, так что наконец отец вынужден был ей напомнить:

– Мирандола, у нас деловой разговор.

Рамон-Алонсо обнаружил, что на ясные и недвусмысленные вопросы про получение золота ответить непросто – теперь, когда сестры рядом нет и помочь ему некому. Он настолько доверял ее чутью и прозорливости, что ни секунды не сомневался: любовный эликсир, о котором она попросила, пригодится ей больше, нежели золото, которого требовал отец; но выдать сестринский секрет он не мог, так что трудно ему было, не обладая богатым опытом в сфере коммерции, точно отчитаться за золото, которого на самом деле не существовало. Так что он прикрылся методологией магии и не утаил от отца ни единой крупицы знания о трансмутации – напротив, наговорил ему с три короба, догадливо подметив, что все эти высокоученые подробности сбивают старика с толку и отвлекают от насущно важного вопроса в точности так же, как тропы в лабиринте, которые хотя и проложены в правильном направлении, рано или поздно заводят людей не туда. Долго беседовали отец с сыном, и хотя рекламные проспекты Рамон-Алонсо писать не умел, он тем не менее искусно обошел вопрос об отсутствии золота и не выдал сестринского секрета. За разговором они дошли до дома и очень скоро уже сидели за столом в небольшой пиршественной зале. Там, пока Рамон-Алонсо пил и ел в свое удовольствие, сеньор Башни рассказал ему о Гульваресе.

– Боюсь, он скуповат, – объяснял отец. – Такой станет долго и въедливо торговаться из-за приданого Мирандолы, поэтому золото нам нужно безотлагательно.

Рамон-Алонсо промолчал, думая о мужиковатом толстяке, которого он один раз видел своими глазами и о котором был много наслышан.

– Однако ж если с Гульваресом мы не договоримся, кого ж еще найдем мы в здешних краях для Мирандолы? – продолжал отец. – Жених ведь из лесу не выйдет? То-то. А поехать в Мадрид мы себе позволить не можем. Сколько бы ни запросил Гульварес, он все равно обойдется нам дешевле.

И престарелый сеньор задумчиво положил руку на пустой дубовый сундучок, который теперь держал у себя в комнате, куда они с сыном и перешли после трапезы – в те самые покои, где по стенам висели рогатины для охоты на кабанов.

– А нельзя ли подождать немного? – предположил Рамон-Алонсо.

– Нет-нет, – с улыбкой покачал головой отец. – Легко говорить «подождем», пока ты молод. А глядь, великие возможности уже и упущены. Ты ждешь-пождешь, а молодость-то проходит. Так-то, сынок, так-то.

Рамон-Алонсо ничего к тому не прибавил. Отец его молча и с удовольствием обдумывал про себя будущее; день выдался теплый, так что старик начал понемногу задремывать и про сына словно бы позабыл. Тогда Рамон-Алонсо возвратился в сад, пока положение теней позволяло ему гулять под открытым небом, до поры не привлекая к себе внимания.

В саду он побеседовал немного с матушкой, как бы ни хотелось ему вернуться к Мирандоле; а тени между тем все укорачивались. Наконец седовласая сеньора направилась к дому, под его прохладные своды, и Рамон-Алонсо торопливо распрощался, ссылаясь на срочную работу и обещая вскорости вернуться, и покинул мать, так толком и не объяснив, зачем он вообще приходил. Матушка же наказала ему не слишком полагаться на магию – не более, чем потребуется, чтобы угодить отцу. И юноша поспешил к Мирандоле, что ждала его в другой части сада. А тени становились все короче и короче.

За разговорами Рамон-Алонсо