Возьму злодейку в добрые руки - Светлана Бернадская
— Понятно, — сухо ответила Лавандея. — У тебя нет земли, ты несвободен и не можешь жениться. Но и просто любить меня, не заглянув по пути в храм, себе не позволишь. Любопытно, а с другими женщинами тебе это тоже мешало?
Он так удивился, что даже на миг позабыл о своем позоре.
— С какими — другими?
У Лавандеи медленно вытянулось лицо.
— Постой, постой. Да ты, милый мой, выходит, и правда все это время хранил целомудрие?
Брант вспыхнул. Из уст прекраснейшей женщины на свете эти слова отчего-то звучали издевкой.
Леди Орфа, предмет его душевных страданий, воздела глаза к потолку.
— О боги. Я, верно, проклята вами. Иначе почему мне так не везет с мужчинами?
Ее горечь ударила наотмашь. Сгорая от стыда, он мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как она поднимается с его колена, поправляет на плече рубашку и запахивает полы халата.
— Что ж, будь по-твоему. Любовь любовью, а дела сами себя не сделают. Ступай в купальню и приведи себя в порядок, Брант Лакнир. А после обдумаем, что нам делать дальше.
ГЛАВА 10. Кто кого перевоспитает
Если в тебе душа злодейки, то даже самому искреннему желанию встать на правильный путь будут мешать другие желания — темные, желчные и мелкопакостные. В отместку за постигшее ее разочарование от неутоленной потребности плоти Лавандее мучительно захотелось сделать воду в остывшей ванне ледяной, но в последний момент она одолела себя и подогрела ее до приятно-теплой.
Пусть невинный младенец испытает хоть какую-то радость после столь напряженного дня.
Ждать, пока он вымоется и приведет себя в порядок, пришлось долго. Лавандея успела съесть всю засахаренную клюкву и все медовые орешки, которые нашлись в вазочках приемного покоя, но разгулявшийся голод так и не утолила.
Зато удалось мало-мальски остыть и вернуть голове ясность. Правда, вместе с ясностью головы появилась сонливость, и Лавандея даже подумала, что не стоит и дальше себя мучить, ведь можно просто предоставить Лакнира самому себе и оправиться в спальню, пока не настало утро, но…
Пока она в который раз за вечер боролась с собой, он вышел из купальни. Тут уж Лавандея не знала, плакать ей или смеяться: он не только вымылся сам и причесал, как сумел, мокрые вьющиеся пряди, но и выстирал свою одежду, и теперь мешковатые штаны липли к ногам, а рубашка, ставшая полупрозрачной, выразительно обрисовала его мускулистое, но запретное, а оттого еще более желанное тело.
Тело взрослого мужчины, а помыслы — как у невинного мальчика. Любопытно даже, в каком святилище он рос, пока не угодил в лапы Амиса?
Лавандея, вздохнув, щелкнула пальцами — и влага из его одежды превратилась в облачко пара, которое, поколыхавшись недолго вокруг Бранта, отправилось обратно в ванну.
Тот изумленно оглядел свое высохшее за короткий миг облачение.
— Благодарю, госпожа.
— Не стоит. А теперь садись и поговорим, а то еще немного — и я усну прямо в кресле.
Она намеренно выбрала для себя кресло, чтобы не оставлять шансов соблазнам. Брант, потерянно оглядевшись, сел на кушетку.
— Так вот, относительно Мирты. Продержаться, я думаю, надо будет всего неделю. Может, чуть дольше.
Он непонимающе вскинул брови.
— Неделю? А что потом?
— А потом придет ответ на мое письмо от ландграфа, и Холдор получит запрет сюзерена на этот брак. По крайне мере, до того, пока Мирта не войдет в возраст невесты. Но вот что действительно надо сделать быстро — так это найти леди Амелию. Вдали от мужа ей грозит реальная опасность.
— Из-за проклятья?
— Увы.
Брант Лакнир помолчал, раздумывая.
— Но зачем ждать письма от ландграфа? Просто примени свое водное колдовство к Ингиту Холдору и вели ему отвязаться от леди Мирты.
Лавандея удрученно вздохнула.
— Не так уж и просто. Мы принесли друг другу взаимные клятвы. Я не могу применять никакие заговоры к нему или против него — без его добровольного согласия. А он дал мне безграничное право жить на его землях и поклялся сделать меня соправительницей Малленора. Если я нарушу свою клятву, его приглашение потеряет силу, и магия воды вновь привяжет меня к месту моего рода — Туманной заводи… я не смогу больше выйти из леса.
Брант нахмурился, и Лавандея немного помолчала, позволив ему осознать сказанное.
— А если применить заклятие к леди Мирте? К примеру, сделать ее невидимой. Или защитить как-то иначе?
— Такое заклятие защитит ее от кого угодно, но не от Холдора, — покачала головой Лавандея, и вдруг осеклась, озаренная новой мыслью. — Впрочем… ты прав, кое-что можно попробовать.
Брант заинтересованно вскинул бровь.
— Что именно?
— Сперва хочу как следует это обдумать. Так или иначе, это крайняя мера, если все же дело дойдет до свадьбы. Но лучше вообще ее не допустить. Кроме того… — она скользнула по нему задумчивым взглядом. — Кроме того, я не смогу одновременно защищать Мирту и искать ее мать. Поэтому ты мне поможешь.
Брант вскочил и выпрямился, кажется, намереваясь помогать прямо сейчас.
— Я готов. Только сперва раздобуду оружие.
Лавандея подавила невольную улыбку.
— Ты что же, собрался в одиночку перерезать всех солдат Холдора?
Он упрямо выдвинул челюсть.
— Я уверен в своих людях. Они верны его светлости Наллю.
— Но они тоже связаны заклятием, не забывай.
— Но ты можешь освободить их. Как сделала это со мной.
Его глаза лихорадочно блестели в поисках решения, сдаваться он не желал. Возможно, именно этим своим непрошибаемым упрямством, своей неспособностью отступать он и понравился ей.
И вообще…
Поразительно. Как так вышло, что этим утром она проснулась союзницей Холдора, а ночью уже ищет способы противостоять ему, да еще с помощью верного пса Амиса?
— Сядь и дослушай. Мне не нужна резня в замке. Ты никого не убьешь, но и тебя убить никто не посмеет. Его светлости Холдору ты будешь представлен как мой новый телохранитель. — Она улыбнулась, представив лицо Ингита в этот момент. О да, он должен по достоинству оценить ее иронию. — Просто делай вид, что ты под заклятием и выполняешь мой личный приказ.
Какое все-таки живое, говорящее у него лицо. Можно даже в мысли не заглядывать: видно и так, насколько
