Всадники Апокалипсиса - Алекса Бей

Я медленно шагала вдоль стены, читая имена незнакомых мне людей:

– Лина Дарэл… Винсенс Новел… Джон Гроун… Аден Аклеа… Арне Блэр… Бека Бриар… – вдох застрял в горле, а глаза распахнулись от увиденного имени на последнем зеркале. – Мэттью Картер?

Я бросила взгляд на остальные зеркала и пошла дальше, прибавив скорость на единицу выше. На следующей стене, где было одно зеркало, красовалась надпись «Виктория Рэйд».

Уже более быстрым шагом я направилась к следующим зеркалам. Два имени мне ни о чем не говорили, да и третье собственно тоже, только фамилия была уж больно знакомая. «Эйлин Бринэйнн Карей О'Рэн Гриффит» – вещала надпись.

– Эйлин, – задумчиво вслух произнесла я, вкрадчиво читая длинное замысловатое имя по слогам. – О’Рэн… Гриффит. Рэн! – вдруг дошло до меня как до жирафа на десятый день. – Странно… что-то не совсем сходится.

Я только пожала плечами и продолжила шествие к последним двум зеркалам.

– Рика Терра… Ада Диксон?

В груди смешалось чувство неодобрения и недоумения. Что за странная комната? Что за зеркала? Куда я попала? И вообще как отсюда выбраться, давайте начнем с этого?

– Хочешь узнать ответы на эти вопросы? – разнесся эхом незнакомый, но приятный женский голос.

– Соглашусъ, миледи, – неуверенно сказала я, растягивая джинсы на бедрах в сторону, выделывая реверансы. Я осмотрелась, но никого не было. Может, послышалось…

– В таком случае, я расскажу тебе.

Шар, освещавший комнату, стал вытягиваться, обретать форму, и буквально через минуту передо мной парил дух молодой женщины, приветливо и мило улыбаясь. Ее белокурые волосы шелковистым водопадом ниспадали по спине и плечам. Две тонкие пряди уходили назад и видимо были скреплены заколкой. В светлых небесно-голубых глазах отражались тишь, да гладь. Ушки были чуть заостренные как у эльфа, но вряд ли девушка являлась этим существом. На ее лебединой шее блестел кулон с переливающимся всеми гранями бриллиантом чистой воды. Сама она была облачена в длинное белое платье, будто невеста, рукава которого, расклешенные от локтя, скрывали руки.

– Какая красивая… – заворожено глядя на нее, проронила я, совсем не думая.

Девушка слегка склонила голову в знак приветствия и благодарности за незапланированный комплимент.

– Спасибо, – ее голос был таким мягким, приятным, словно кристально чистая вода или же ясное голубое небо. Он переливался приятными нотками, казалось, нечеловеческого голоса.

– Простите, но где я нахожусь?

– Эта комната таит в себе судьбу малой частички Апокалиптики, – она это сказала так загадочно… в общем, я ничего не поняла.

– Что это за зеркала? И почему я нашла на них знакомые мне имена?

– Это, дитя мое, величайшие лики мира отражения, несущие в себе нити жизни и смерти. В них можно увидеть рай и ад, муки и счастье, отчаяние и любовь… Зеркала Судьбы, – она повела рукой, будто представляя меня очень важной персоне. – В них сокрыта жизнь всех до последнего Всадников Апокалипсиса. Белая половина заключает беззаботную человеческую жизнь, но черная рассказывает о последующем за смертью.

– Уф, – натянуто выдохнула я.

Девушка заливисто засмеялась как весенний ручеек.

– Я хранительница этого скромного зеркального святилища. Желаешь увидеть жизненный путь своих друзей?

Думала я не долго. Как можно от такого отказаться? Медиахроники, и совсем бесплатно.

– Мне интересно, как они стали Всадниками, – я обвела глазами все зеркала и решила начать с самой старшей. – Можно мне сначала в жизнь Тори заглянуть?

– Пожалуйста, – она подвела меня к нужному зеркалу. – Возьми меня за руку.

Я дотронулась до ее ладони, что была столь теплая и нежная.

В зеркале стали вырисовываться картины прошлого. Внезапно меня стало заволакивать внутрь, от чего в ушах засвистел ветер. Единственное, что я сейчас ощущала, это рука хранительницы.

Плотный белый туман, словно разогретая молочная пена, выходящая за границы чугунного котла, пышным клубами выплывал из зеркала, мягко обнимая и затягивая меня сквозь ровные прямоугольные резные рамки внутрь бурлящих на том конце параллели воспоминаний. Мириады тонких нитей, игриво переливающихся на теле космической бесконечности, проплывали мимо меня и, подобно золотым струнам какого-то невообразимого музыкального инструмента, своим неповторимым звучанием они раздражали мое любопытство, манили разгадать их секреты, познать самое интимное и сокровенное, раскрыть то, что так тщательно стараются утаить от посторонних глаз. Столь сладка была мелодия тайн, но столько же горек был плач покинутых судеб, и, пожалуй, более никто нежели я, Смерть во плоти, не мог так отчетливо слышать в этом плаче, не только страдание, но и страх. Одной из таких судеб оказалась и судьба Тори. Ее нить звучала тихо, пропадая в шуме всей этой вселенской какофонии. Будучи едва различимой, она все же четко диссонировала на общем фоне, будто даже здесь, в параллельном мире, не подвластном никому, кроме хранителей, Тори шла наперекор всему и вся, борясь с миром и своей роковой судьбой. Хранительница, легко касаясь нити, будто струны арфы, заставила ее звучать ярче всех остальных. Мир на мгновение погас, озаряясь ярким светом, открывая глазу совсем иное бытие.

Я оказалась парящей в воздухе над белоснежными облаками, укрывающими под собой древние, как сам мир, извилистые воды Дуная, окрашиваемыми в пылающие цвета заката. Холодный осенний ветер теребил листву, заставляя ветки раскачиваться в унисон, подобно волнам. Разведя руки в стороны подобно птичьим крылам, я ощутила непередаваемое чувство легкости, чувство полной свободы от всех бед мира сего.

Пролетая над бескрайними лесами и устьями рек, я увидела на одном из берегов блеск большого костра. Языки пламени вздымались выше желто-зеленых крон и устремлялись в небо. Играла чарующая воинственная музыка безжалостного, но воистину вольного кельтского народа. Звук свирели закрадывался в самые дальние угольки души, а мощные удары о барабаны содрогали ее суть. Суровые, как северный ветер, воины били топорами о щиты, подыгрывая в такт музыке, а молодые, рыжеволосые красавицы кружились в великолепном танце. Все было здесь едино – природа и человек, хаос и космос, мир и война. Тори была одной из окутанных танцем и музыкой девиц, которые, казалось, черпали энергию мира из самых недр и изящными движениями своих тел одаривали ею все их окружение.

◦◦◦

Лес почернел на моих глазах. Деревья сгорали дотла, оставляя лишь пепел и едкий черный дым, разносимый ветром по округе. Шаг за шагом, вечернее празднество сменилось войной, песни и смех – криком и лязгом мечей. Никогда я не видела еще столь ожесточенного сражения.

Два племени сошлись на большой поляне, некогда которая была обителью мира: зеленая трава, разноцветные кусты и душистые цветы. Теперь же это была лишь сожженная,