Демон по подписке, или Контракт на попаданку - Дарина Ромм
— А она ушла! — довольным голосом повторил Баст. — Теперь, если она укроется в академии, мы ее не достанем. А кто виноват? Ты, Нэтали, самонадеянная красотка, решившая, что умнее всех.
— Да иди ты, Бастиарий! — рявкнула девушка. — Я знаю, что делать, если она доберется до академии.
— Э-э, Нэтали! Опять решила дел натворить⁈ — зарычал мужчина и тоже поднялся на ноги.
— Не волнуйся, дорогой. Я обращусь к папе, и он все сделает в лучшем виде. Прощай, Бастик — мне нужно заняться делами.
— Ну иди, милая, — мужчина проводил насмешливым взглядом тонкую фигурку, — иди, и на пару со своим папенькой расчисти мне дорогу. Я появлюсь в академии ровно в нужный момент и заберу то, что вы для меня приготовите…
18
Марина
Академия появилась перед нами совершенно неожиданно — вот только что шли по бесконечной пустынной дороге, и бац, уперлись в массивные ворота.
Окрашенные красноватыми лучами рассветного солнца, они выглядели жутковатыми и абсолютно неприступными. Еще и без всяких надписей, положенных учебным заведениям. Словно не академия за ними была, а тюрьма или еще что похуже. Хотя, куда уж хуже…
Меня даже морозец пробрал, когда фантазия начала рисовать, что там за воротами может быть. Сразу вспомнились фильмы и книги про мрачное средневековье с их дикими развлечениями вроде костров из живых ведьм… Бр-р-р. Я передернула плечами, отгоняя неприятное сосущее чувство в солнечном сплетении, и принялась оглядываться.
От ворот вправо и влево, насколько хватало глаз, тянулась еще более высокая стена, сложенная из громадных, грубо обтесанных камней. Интересно, что за великаны ее строили? Или с помощью магии эти булыжники складывали?
Расспросить бы обо всем зеленых братцев, вот только они сходу поймут, что я не из этих краев и вообще не из этого мира. А оно мне надо?
Парни, конечно, объявили меня своей сестрой, но доверять им я пока не готова — Каин с Авелем, вон, тоже братьями были. И чем все это закончилось? Нет уж, повременю пока с откровениями. Присмотрюсь для начала. Оценю их моральный и нравственный облик, тогда уже решу, могу ли названным братцам доверять.
— Пришли, — между тем пробасил Ёкс и принялся снимать меня со своего плеча.
Аккуратно поставил на ноги, придержал здоровой ручищей, чтобы не упала, и объявил:
— До обеда ворота все равно не откроют, так что нужно найти постоялый двор и поесть.
— Поспать бы не мешало, — синхронно зевнули мы со Шмоком, и я добавила:
— Всю ночь, считай, на ногах.
— Это ты на ногах? — Ёкс иронично вытянул губы трубочкой. — Всю дорогу на мне верхом ехала — нашла себе, понимаешь, ездовую виверну!
— Да лучше бы пешком шла! — возмутилась я. — Думаешь, на твоем каменном плече удобно было? Весь зад теперь в синяках — завтра ходить не смогу!
— Ладно, не ссорьтесь, — примирительно пропел Шмок своим нежным голосом. — Ясно ведь, что ты, Марина, сама бы не дошла. А нам, хочешь не хочешь, надо было от пахаря подальше до рассвета уйти. Еще раз половину дня простоять на Маринином па-лан-ти-не я бы не смог.
Тут он прав. Я даже плечами передернула, вспомнив, как мы втроем ютились на куске полотна размером метр на полтора. На жаре, без капли воды и куска хлеба. Как я там не померла, до сих пор не понимаю.
— Ну что, пойдем искать таверну? — переспросил Ёкс и принялся оглядываться по сторонам.
— Братец, а с чего ты решил, что нам не откроют ворота? — решила поинтересоваться я: совсем не хотелось куда-либо тащиться. Желание было только одно — попить, поесть, упасть на чистые простыни и не вставать с них суток трое-четверо.
Поэтому я решительно направилась к воротам, взялась за массивное кольцо и принялась колотить им о толстые доски. Еще и вопить начала, глупая. Что-то вроде «откройте, люди добрые» и «дайте воды попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!»
Всегда считала упорство в достижении целей ценным свойством своего характера. Никогда оно меня не подводило. Вот и сейчас не подвело.
Не подвело, а подложило свинью — толстую и вонючую…
— Впустите нас! Откройте немедленно! — я громко стучала кольцом по створке ворот и орала во всё пересохшее от жажды горло.
Нет, ну с какой стати мы должны тащиться куда-то в трактир или на постоялый двор, когда вот она — академия! Так что я включила режим «не сдаюсь, не отступаю, не трушу» и упорно колотила по воротам.
Зелёные братья за моей спиной откровенно нервничали и пытались сбить меня с намеченной цели, уговаривая отстать от академии. Даже какие-то доводы приводили, но я их слушать не стала. Мне было нужно попасть внутрь, и я собиралась сделать это!
В общем, я стучала и орала, орала и стучала. Братья стояли рядом и зычно уговаривали меня прекратить безобразничать. На толстых ветках растущих вдоль забора деревьев сочно каркали вороны.
И только ворота делали вид, что они немые, глухие и, вообще, их здесь нет.
Через какое-то время я выдохлась. Рука бойца стучать устала, голос окончательно сел, и я затихла… Оставила кольцо в покое. Но, решив, что последнее слово будет за мной, упёрлась руками в деревянную обшивку и с криком «Пропусти!» толкнула ворота.
Признаю, зря я это сделала! Тем более в памяти сразу всплыло, как я давлю на звонок соседней квартиры, той, что столько лет стояла пустая. Я звоню и вдруг в ней обнаружился наглый красавец из-за которого начались все мои беда.
И так нехорошо стало от этого воспоминания, что я решила ручки свои от ворот отдернуть. Решила, да не смогла… Меня потащило вперёд, и не успела я ахнуть, как деревянное полотно всосало меня. Реально, даже причмокнуло слегка!
Миг темноты, тошноты, неприятного покалывания кожи, и я лечу куда-то вниз. Просто Алиса в стране чудес, провалившаяся в кроличью нору. Несколько секунд полёта — и с громким «шмяк» я врезалась попой во что-то противно-мягкое и колышущееся. Ещё и воняющее!
Мама родная, что это⁈
Я сидела на куче каких-то полусгнивших продуктов, сваленных возле стены глубокого и широкого колодца. Где-то там наверху светлел квадрат неба, навевая тоску своей ужасающей далекостью.
Мама, мама, мама! Где я и как вообще сюда могла попасть⁈
Кое-как сползла с воняющей кучи отбросов и, напрягая зрение, принялась осматриваться в поисках выхода. Вернее, сначала с попыталась покричать и позвать на помощь. Но то ли я совсем голос потеряла, то ли некому было меня
