Танго втроем (СИ) - Светлана Эрлих
В ритуале было сказано, что для отворота нужно изображение обьекта, а так же весьма кстати будет любой биоматериал: кровь, ногти, кусочки кожи, но у Пилар была только фотография соперницы, правда, совместная с Дадо, но это легко исправить, бумага легко режется. Фото Пилар выудила из телефона Дадо. Начальница с ним часто фотографировалась в поездках, на мероприятиях, и чаще всего делали снимки на телефон Дадо, чтобы потом было проще выбрать и решить, какие фото можно будет использовать для рекламы, а какие подойдут для выставления в открытый доступ в соц. сетях. Потом Дадо удалял их, или пересылал их на телефон Марии, но этот снимок почему-то оставил себе. Его и обнаружила Пилар. Перекинув снимок себе в телефон, она распечатала фото вместе с рецептом заклинания, который нашла в интернете, а потом долго смотрела на фотографию с чувством ненависти.
На снимке Дадо и его начальница стояли рядышком с бокалами вина в руках, улыбались в камеру — ничего особенного, просто снимок коллег или очень хороших знакомым при условии, если не всматриваться и не искать сознательно какие-то улики. Такие, например, что голова женщины наклонена и волосы рассыпались, упав на плечо Дадо, что их тела хотя и не соприкасаются, но развёрнуты друг к другу в какой-то опасной, даже интимной близости.
И бокалы в руках тоже наклонены друг к другу под особым углом. Свободная рука Дадо — та, что не держит бокал, на первый взгляд не видна, но если присмотреться, то видны кончики мужских пальцев на талии женщины, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чья это рука. Так же опытный взгляд различит и поймёт, если захочет, что эта рука не слегка держит партнёршу за талию — судя по наклону, его ладонь нагло и откровенно лежит на ее заднице.
Если смотреть сзади, хотя снимок и не позволяет подобный ракурс, то додумать можно, что так оно и есть — это спереди видны только кончики пальцев. Все вполне дорисует воображение, которое у Пилар было очень бурным.
Пилар не была дурой и могла дать оценку тому, что скрыто от глаз. Это злило, и больше всего то, что Дадо, позируя, не стесняется так себя вести. Этот бесстыдник во время фотосессии похлопывает эту старую тётку по попе как элитную кобылку. И не видит в этом ничего предосудительного.
Пилар со злостью чертыхнулась и уже готова была разорвать снимок. Она уже даже надорвала его, но вовремя остановилась.
Правильно, у неё нет волос и слюны и чего-то там ещё, но есть изображение этой стервы. Свежее фото, если верить магам и экстрасенсам, содержит энергетику, по которой не только получится считать образы, но на которую можно воздействовать.
Оно вполне может подойти для обряда. Пилар взяла ножницы и аккуратно разрезала фото на две части — с изображением любимого и разлучницы.
Она спрятала во внутренний карман джинсов половинку с изображением любимого. А половинку с изображением нахалки положила в белый конверт туда, где уже лежал распечатанный для ритуала текст и инструкция по его проведению. Пилар убрала конверт в сумочку; там уже лежали черные свечи, коробок спичек, бутылка спиртного и коробка конфет, которые рекомендовалось приобрести для обряда в качестве откупа для демона. Пилар застегнула змейку на сумке, повесила ее на вешалку в коридоре, бросила взгляд на вещи, сложенные стопочкой — спортивный костюм и кроссовки которые она наденет, когда пойдёт на кладбище и вернулась в комнату. До полночи далеко, нужно придумать, как убить время.
Хорошо, что Дадо сегодня у неё не ночует, а то бы он мог испортить ей все веселье. Он как всегда улетел в очередную поездку с этой старухой. Пилар в сотый раз пожалела о том, что позволила ему тогда принять предложение, и зачем она только согласилась? Хотя она прекрасно знала зачем — ее увлекла идея о деньгах, которые заработает Дадо и подарках, которые он будет ей привозить.
* * *
Пилар вышла из подъезда, осмотрелась по сторонам. Двор был пуст, оно и понятно — время после одиннадцати вечера принято проводить дома с семьёй, или спать, так как, скорее всего, предстоит вставать рано на работу. Молодёжь — ночные жители, но они давно уже перестали шататься по дворам, это в годы молодости бабки Пилар было принято собираться компанией во дворе. Петь песни под гитару и слышать вопли отдельно недовольных соседей о том, что пора прекратить шуметь, а то, те милицию вызовут. Милиции, впрочем, как и советских нарушителей общественного покоя, давно не существовало. Милицию давно уже переименовали в полицию. Молодёжь превратилась в современных мажоров, с лавочек во дворе они перекочевали в ночные клубы.
Пилар, сжав в руках сумочку, полная решимости направилась в сторону остановки, благо ехать было совсем недалеко — кладбище было всего в трёх остановках от дома, а то, возможно, что она и не решилась бы. Хотя, все это отговорки; даже если бы кладбище было за городом, в пределах 200 км, она все равно на попутках или такси добралась бы до нужной цели. Так как куча истраченных нервов, подозрений и страха, что эта мразь в один прекрасный день заберёт у неё Дадо, не давала покоя девушке. Эта старушка слишком часто стала летать в свои заграничные поездки и естественно, что Дадо как собачонка едет за ней — это его работа, но…
Работа ли?
Пилар стала в этом очень сомневаться, особенно в последнее время.
Пилар на негнущихся ногах, вздрагивая от каждого шороха и треска, вошла на территорию кладбища. Кресты и памятники как отпечатки чёрно-белых негативов вырисовывались на фоне могил, холмики, заросшие травой, чередовались с засаженными красивыми цветами ухоженными могилками.
Деревья без листьев, с крючковатыми ветвями, похожими на лапы хищных птиц, добавляли зловещих красок, от которых страх липкой струйкой вползал в сердце. Но Пилар не могла позволить себе уйти, тем более, сейчас, когда она так близка к цели.
Сначала она двинулась к валежнику — туда, где старая часть кладбища, на которой уже давным-давно не хоронили, была заброшена и отделена от новой сваленным в кучу хламом, спиленными ветками и всевозможным природным мусором, овитая сухим плющом и прошлогодней опавшей листвой. Там находились очень старые могилы, большей своей частью заброшенные, с покосившимися крестами, покрытыми мхом и побуревшими от влаги надгробными плитами. Памятники с обсыпавшимися краями или потрескавшиеся от старости, с выцветшими фото
