Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

Победитель ответил на атаку женщины новым ударом, яростным, как молния, но Юстине удалось уклониться от него и выкинуть вперед руку. Каким-то образом Готрек снова смог парировать своей секирой. Они стояли друг против друга, скрестив оружие, нечеловеческая сила мерилась с могуществом демона. Ни один не сдавался. Мускулы напряглись на руках и плечах Готрека, пот катился по лицу, а вены на шее и лбу набухли. Женщина стояла неподвижно, как статуя. Доспехи словно вросли в землю, бледное лицо превратилось в костяную маску с застывшей на ней жаждой кровопролития. Ум в ее глазах исчез, глазницы засияли красным блеском.

Прошло несколько мгновений с тех пор, как они сцепились намертво — ни один не мог одолеть другого. Уголком своего глаза Кэт заметила несколько приближающихся зверолюдов, выскочивших из толпы сражающихся с явным намерением убить гнома. Не раздумывая, Кэт закричала. Готрек быстро взглянул на приближающихся тварей. В последнюю секунду он отступил на шаг и нанес удар, сокрушивший обеих тварей. Кэт боялась, что женщина воспользуется этой возможностью и толкнет его, но тревожиться было уже не о чем: внезапно сражение подкатилось ближе, Воительница Хаоса и Победитель троллей оказались разделенные воинами. Кэт вздохнула с облегчением.

Но вскоре она заметила, что женщина смотрит на нее. Она встретилась взглядом с ее красными глазами и почувствовала, как замерло ее сердце. Девочка хотела закричать, но из открытого рта не вырвалось ни звука. Закованная в черные латы женщина подошла ближе.

Жажда убийства внезапно проснулась в Юстине. Темная часть ее души, казалось, готова была захватить ее целиком. Безумие закипело в жилах. Кровь действовала на нее как дурман, битва казалась восхитительно прекрасной. Она хотела найти гнома и убить его. Самый могущественный противник из всех, достойная жертва для Бога Крови. В последний миг, когда она готова была оттолкнуть секиру и зарубить его, судьба в лице собственных болванов-воинов вмешалась и развела их в стороны. Она хотела снова найти его и закончить битву.

Но тут Юстина увидела девочку. Невольно она заметила маленькое испуганное личико, оглядывающееся вокруг, ища убежище. Юстина знала, что нужно сделать. Пришло время положить этому конец и окончательно вступить на дорогу к бессмертию, использовать свою возможность и получить достойное место рядом с Кхорном. Темная часть ее существа дозрела — и восторжествовала, наконец, зная, что пришел ее долгожданный момент.

Забыв о гноме, она пошла навстречу своей судьбе.

Феликс выскочил из-за угла, он снова был готов ринуться в бой. Жар горящих зданий опалял его, угольный запах дыма заполнил ноздри. Звон схватки донесся до его ушей. Он слышал, как крикнул Готрек, сокрушив своих врагов, — но тут, к своему ужасу, вдруг заметил Воительницу Хаоса и девочку, затаившуюся в темноте позади нее.

Теперь все стало ему ясно, как день. Он увидел белые пряди в волосах женщины. И другие похожие черты: те же большие глаза, узкие скулы. Увидев, как Воительница подняла меч, он бросился вперед, всем сердцем боясь, что подоспеет слишком поздно.

Юстина увидела, как ее тень упала на девочку, увидела страх в ее глазах, бледность ее лица. Она заметила сходство и спросила себя: почему же после всех этих лет она ничего не чувствует к своему ребенку?

— Как тебя зовут, девочка? — тихо спросила она.

— Кэт. Катерина.

Юстина кивнула, по-прежнему не понимая, почему ею до сих пор владеет такое безразличие.

Это было полное бесчувствие, последний признак падения человеческой души. Ей вдруг вспомнились все проверки, все обряды и все жертвы, через которые пришлось пройти именно для этого решающего момента. Она поняла, что вся кровь и убийства имели одну-единственную цель — превратить ее в нечто другое, убив в ней все человеческое. Ее выпестовало время, как кузнец кует меч. Юстина после всего этого кровопролития и жестокости осознала, что человеческую сущность можно использовать для чего угодно. Даже для того, чтобы сделать из нее Воительницу Хаоса. Женщина знала, что, если она отвернется сейчас от девочки, это ничего не изменит, ибо она окончательно и твердо встала на путь проклятия. Убийство девочки ничего не решит. Она могла бы это сделать, но это бессмысленно — просто еще одно событие в ее жизни и ничего больше. Она уже не могла повернуть, после того, как несколько минут назад решила убить своего ребенка. Но, сочла она, лучше довести дело до конца. И спокойно, чувствуя сейчас не больше, чем пустое дерево, она высоко подняла свой меч.

Но внезапно сильная боль в спине, как будто кто-то врезался в нее, остановила ее руку.

Феликс одним прыжком сократил расстояние между ним и Воительницей Хаоса. Он налетел на женщину, как только та занесла меч, толкнул ее, и оба упали на землю. Зная, что у него больше не будет такой возможности, Феликс выхватил свой меч и вонзил его в бок женщине. Она только вскрикнула, но ни одного признака боли не появилось на ее лице.

Когда они покатились по земле, сцепившись в смертельной схватке, Феликс понял, что уступает Воительнице. Ее руки в латных перчатках крепко схватили его за горло. Он попытался разжать их, благодаря судьбу хотя бы за то, что женщина уронила свой меч — и понял, что допустил ошибку. Воительница Хаоса была намного сильнее его, она обладала сверхъестественной мощью, а он перед ней был слаб, как ребенок. Он попытался содрать ее руки с горла, но это было все равно что вырваться из лап тролля.

Женщина нависла над ним, и вес ее доспехов сдавливал ему грудь, мешая дышать. Он перекатился, попробовав оторваться от земли и скинуть ее, но тщетно: она, казалось, легко предугадывала каждое его движение. В этот миг Феликс вдруг осознал, что умирает. Он встретился с врагом намного сильнее его, и рядом нет Готрека, который мог бы помочь ему.

Его сознание затуманилось, а перед глазами поплыли зеленые круги. Вдали слышались воинственные крики гнома и та часть Феликса, которая еще была жива, подумала с насмешкой, что это Победителю придется свидетельствовать геройскую кончину своего летописца.

— Теперь ничто тебя не спасет, смертный! — спокойно проговорила женщина, и ее пальцы начали сжимать его шею.

Феликс напряг все свои силы, сопротивляясь ее рукам, прекрасно понимая, что если он сейчас сдастся, то она переломит его шею, как прутик. Он почувствовал, как набухли его вены и задрожали мускулы от этого упорного сопротивления неминуемой смерти. Но все усилия были напрасны. Феликс умирал. Сознание покидало его. Он все вокруг видел как в тумане, слыша только собственное тяжелое дыхание и дальние удары сердца. Он знал, что побежден и больше ничего не может сделать. Постепенно его мускулы стали расслабляться. Он сдался.