Питер Грант - Бен Ааронович

Я сильно удивился, когда Генри сказал, что понятия не имел о шлейфе смерти и горя, что тянется за ним. Может быть, такова сущность призраков. Может быть, для них наш мир – как для нас сон, и они не воспринимают его всерьез.

– Тогда, с вашего позволения, я позову нашего доктора, – сказал я.

– Этого шотландца-магометанина?

– Да, его зовут доктор Валид.

– Думаете, он в силах спасти ее? – спросила Лесли.

– Надеюсь, что да.

– Ну тогда, конечно, зовите его.

Я вышел на лестницу, сунул батарейку в запасной мобильный и набрал номер доктора. Тот ответил, что приедет через десять минут, и коротко рассказал, что я должен пока сделать. Зашел обратно, поймал выжидающий взгляд Лесли.

– Могу я взять трость Найтингейла? – спросил я.

Кивнув, Лесли протянула мне трость с серебряным навершием. Я взял ее именно за эту часть, как посоветовал доктор Валид, но ощутил лишь холод металла. В ней не осталось больше ни капли магии.

– У нас мало времени, – сказал я и взял со спинки тахты относительно чистую простыню.

– В самом деле? – огорчилась Лесли. – Увы, теперь, когда время на исходе, мне почему-то совсем не хочется уходить.

Я принялся рвать простыню на широкие полосы.

– Можно мне поговорить с самой Лесли? – попросил я.

– Конечно, милый мальчик.

– Ты как? – тихо спросил я. Внешне лицо, в которое я глядел, никак не изменилось.

– Ха, – хмыкнула она, и я тотчас узнал настоящую Лесли. – Глупый вопрос. Это все-таки случилось, и я чувствую, что…

Она подняла было ладонь к лицу, но я мягко перехватил и отпустил ее.

– Все будет хорошо, – прошептал я.

– Хреновый из тебя лжец, – покачала она головой. – Неудивительно, что все переговоры доставались мне.

– У тебя к этому врожденный талант.

– Талант тут ни при чем, – ответила она, – это результат упорной работы.

– Окей, у тебя врожденный талант к упорной работе, – сказал я.

– Придурок, – беззлобно фыркнула она. – Но я что-то не припомню, чтобы при поступлении на службу меня предупреждали о риске лишиться лица.

– Ну как же не помнишь? – возразил я. – А инспектор Неблетт с лицом как лопата? Может, и с ним было то же самое?

– Скажи еще раз, что все будет хорошо.

– Все будет хорошо. Вот эти повязки, – я указал на груду полосок ткани, – помогут удержать твое лицо на месте.

– Ну спасибо, успокоил, – усмехнулась Лесли. – Пообещай быть рядом, что бы ни случилось.

– Обещаю, – сказал я и, следуя указаниям доктора Валида, начал плотно обматывать полоской простыни ее голову. Она что-то пробормотала, и я сказал, что прорежу дырку для рта, когда закончу. Потом зафиксировал повязку таким же узлом, каким одна моя тетушка завязывала головной платок.

– Ну вот, – проворчала Лесли, как только я проделал обещанную дырку, – теперь я женщина-невидимка.

Для верности я связал свободные концы повязки сзади на шее, чтобы натяжение не ослабевало. За тахтой нашлась бутылка минералки «Эвиан», я использовал ее для увлажнения импровизированной повязки.

– Теперь ты хочешь, чтобы я захлебнулась? – спросила Лесли.

– Доктор Валид велел намочить повязку, – сказал я, умолчав о том, что так ткань не присохнет к ранам.

– Вода холодная, – пожаловалась Лесли.

– Прости, – сказал я. – А сейчас я должен поговорить с Генри.

И Генри Пайк тут же вернулся – явно только этого и ждал.

– Что я должен делать?

Я сосредоточился, раскрыл ладонь и проговорил: «Люкс!» Шар-светлячок поднялся с ладони, завис в воздухе.

– Этот светоч проведет вас в то время и место, которому вы принадлежите, – сказал я. – Дайте мне руку.

Он медлил, не решаясь.

– Не бойтесь, он не жжется.

Ладонь Лесли обхватила мою, сквозь ее пальцы пробились белесые лучи. Я не знал, как долго будет действовать моя магия, не знал даже, осталась ли она у меня вообще после того вампирского непотребства, которое учинила Молли. Но иногда остается только надеяться на лучшее.

– Послушайте, Генри, – начал я, – теперь настал ваш звездный час, ваш выход. Свет погаснет, и ваш голос тоже умолкнет, но публика будет видеть лицо Лесли. Думайте о нем все время.

– Но я не хочу уходить, – возразил Генри Пайк.

– Генри, вы должны, – сказал я. – Только истинный гений сцены может точно уловить момент, когда нужно ее покинуть.

– Как мудро вы судите, Питер, – вздохнул Генри Пайк. – Действительно, только истинный гений может отдать всего себя публике, сохранив при этом в тайне свое, личное, оставив некую загадку…

– …чтобы все хотели продолжения, – добавил я, стараясь не выдавать своего отчаяния.

– Да, – сказал Генри Пайк, – чтобы все хотели продолжения.

И в тот же миг напыщенный мерзавец исчез.

По кованой лестнице загремели тяжелые шаги. Доктор Валид был здесь вместе с бригадой «Скорой помощи». Повязку, скрывавшую лицо Лесли, расцветили огромные красные пятна. Я слышал, как она задыхается, захлебываясь кровью. Чья-то широкая ладонь легла мне на плечо и бесцеремонно отпихнула в сторону.

Я бессильно опустился на пол. Теперь наконец можно было поспать.

Глава 14

Задание

Молодого человека на больничной койке звали Сент-Джон Джайлз. Он был не то восьмым номером в университетской команде по регби, не то шестым в команде гребцов. В общем, оксфордский студент, который приехал в Лондон потусоваться. Его растрепанная светлая челка намокла от пота и прилипла ко лбу.

– Я уже рассказывал полиции, что со мной случилось, – сказал он, – но они не поверили. Так зачем вам мне верить?

– Потому что именно мы верим людям, которым не верит больше никто.

– Чем докажете?

– Думаю, вам просто придется поверить мне.

Больничная простыня закрывала его тело до самого подбородка, так что повреждений не было видно. Однако я поймал себя на том, что все время поглядываю на его пах – так невольно цепляешься взглядом за серьезную аварию на дороге или уродливую бородавку на чужом лице. Он заметил, что я старательно отвожу глаза.

– Поверьте, – проговорил он, – вы не хотите это видеть.

Я взял одну виноградину из плошки на столе.

– Может быть, все-таки расскажете, что с вами произошло?

Он отправился тусоваться с друзьями, они решили пойти в клуб рядом с Лестер-сквер. Там он встретил привлекательную молодую женщину, которую напоил и затащил в темный угол с целью перепихнуться. Теперь, вспоминая об этом, Сент-Джон готов был признать, что, возможно, был чересчур настойчив, но при этом клялся, что она была согласна – по крайней мере, сопротивлялась не слишком активно. Обычная, удручающе знакомая песня, которую так часто слышат коллеги из Сапфира, отдела по изнасилованиям. Правда, обычной она была до того