Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
– Ого! – удивился Нильс. – И как ты это понял?
Вампир посмотрел на него взглядом, которым награждают людей, сморозивших несусветную глупость.
– По крови, разумеется. В ней было много алкоголя, но кроме него я заметил странный привкус. Яд. Судя по всему, животный.
– Ничего себе! Ты все это определил, просто попробовав?..
– Голод до ужаса обостряет чувства, – буркнул вурдалак. – От крови буквально несло чем-то… – Он несколько раз щелкнул пальцами, подбирая нужное слово. – Чем-то вонючим. Как крыса, но не крыса. Я чуял шерсть. Или что-то такое. Незнакомое.
– Может, змея? – Нильс напряг все свои познания в биологии.
– Действительно, и как я сам не подумал? – Уровень сарказма в голосе вампира поднялся настолько, что смог бы затопить небольшой остров. – Нет, это точно не змея. Что-то совсем другое.
Нильс молчал, дабы не прерывать размышления напарника.
– Где можно купить каких-нибудь заморских животных? – спросил наконец Виго.
– В порту, конечно, – усмехнулся оборотень. – Где же еще?..
– А именно?.. – уточнил Виго. – Если б тебе нужно было купить какую-нибудь ядовитую тварь, куда бы ты пошел?
Здоровяк задумался.
– Не знаю. Мне ни разу не приходилось покупать ядовитых тварей.
– Ладно, – махнул рукой Виго. – Поехали в порт. Разберемся на месте.
Цокот копыт разносился далеко в туманной тьме. Кое-где на улицах попадались компании пьяных гуляк, и чем ближе к порту, тем чаще на них встречались полосатые майки. Кроме того, близость реки ощущалась в виде желания зажать нос, чтобы не чуять ароматы водорослей, нечистот, навоза и тухлой рыбы. Во многих городах считалось престижным иметь дом поближе к реке: богатые люди просто обожали воду, ведь по ней можно плавать на личной яхте, размерами которой просто необходимо превзойти соседей. Но Брунеген стал исключением из правила: здесь, наоборот, старались забраться как можно выше. Изначально это происходило из-за того, что богатые и знатные селились поближе к Замку, а затем, после изобретения канализации, никто и подумать не мог о том, чтобы купить дом рядом с тем местом, в которое испражняется весь город.
Жилые дома закончились. Последние ночлежки остались позади, и улица превратилась в узкое грязное ущелье, стиснутое между высокими заборами и стенами складов и пакгаузов. Нильс различил впереди, на фоне слабого багрового света с другого берега, настоящий лес мачт самого разного вида и высоты – от утлых торговых суденышек до огромных линкоров. Там же, у воды, возвышались бурые кирпичные башни кранов и подъемников.
– Стой! – скомандовал Виго извозчику.
Нильс удивленно посмотрел на него:
– Опять пешком?
– Если не оставим его тут, – ответил вампир, – то на обратном пути найдем только голый корпус. Снимут все до последней дощечки и ямщика с лошадью уведут.
– А ямщик-то им зачем? – ухмыльнулся оборотень, решивший, что напарник пошутил.
– Я где-то читал, что в заморских странах очень ценятся брунегенские мужчины. Их ставят охранять самое ценное, что есть у тамошних вельмож.
– Сокровищницы, – понимающе кивнул Нильс.
– Нет. Места, где живут их жены. Только перед тем, как поставить охранять, нашим… – Он склонился и прошептал оборотню на ухо нечто такое, от чего тот побледнел.
– Да ну!
– Ага, – подтвердил вампир. – Это, конечно, слухи. Но я бы на всякий случай…
– Да, пожалуй, пройдемся.
Ямщик, пребывавший под гипнозом, наградил их благодарным взглядом.
В порту было очень легко заблудиться. Стены и заборы соревновались друг с другом в высоте и почти смыкались над головой, оставляя лишь узкую полоску темного неба, подсвеченного городскими огнями.
Виго шел вперед неожиданно уверенно, останавливаясь лишь на перекрестках, чтобы сориентироваться.
– Ты уже был тут? – поинтересовался Нильс, который уже через пять минут окончательно потерялся.
– Нет, – ответил упырь, не сбавляя хода. – Иду на слух. И запах, конечно же. – Вздох, последовавший за этой фразой, свидетельствовал о том, что вампир с удовольствием отключил бы нюх, представься такая возможность.
Оборотень прислушался, но так и не смог различить ни единого звука в ночной тишине. Однако не прошло и пяти минут, как Виго вывел напарника к небольшой площади, в центре которой располагалось приземистое строение с длинными узкими окнами. Они слабо светились красным: внутри горел огонь. На вид и запах здание напоминало вросший в землю старый коровник. Нильс зажал нос: даже с притупленным чутьем травоядного медведя находиться тут было невыносимо.
– Фто это? – прогундосил здоровяк и тут же получил ответ: из дверей с долгим протяжным криком вылетел покрытый синими татуировками здоровенный моряк, прижимавший к груди пивную кружку. Он шлепнулся на землю, дважды перекувырнулся, проехался носом по деревянному настилу, заменявшему тут мостовую, и затих. Кружка стояла рядом совершенно невредимая. – А. Яфно.
Это был кабак, и назвать его пабом или таверной значило нанести последним ужасное оскорбление. Именно кабак – грязный, вульгарный, честный и циничный, как скабрезные моряцкие песни.
Тут не играла музыка: и хозяева, и посетители прекрасно понимали, для чего сюда приходят, и не тратили силы и деньги на пускание пыли в глаза. Во-первых, тут подавали ЕДУ. Именно так – ЕДУ, пусть сомнительного качества, но зато в огромных количествах и (вот чудо!) с некоторым количеством мяса посреди хрящей и кожи. Моряки набивали животы с огромным удовольствием: оно и неудивительно после многомесячного плавания, когда в меню всего два вида солонины – с душком и откровенно протухшая. Во-вторых, тут подавали ПИТЬЕ. Тот особый сорт алкоголя, который можно выгнать из всего, чего угодно, включая старые опилки. Единственное, что можно было сказать о местном ПИТЬЕ, – оно подавалось столь же огромными порциями и действительно пьянило. Настолько, что после второй кружки даже самые стойкие матросы засыпали за столом. Ну и, в-третьих, тут были ЖЕНЩИНЫ. Верней, скорее всего, это были женщины. Возможно. По крайней мере, кем бы ни были эти существа, они умело пользовались косметикой и вполне сносно закрашивали и заштукатуривали мелкие изъяны вроде отсутствующих зубов или лишних глаз. Человек, попавший сюда впервые, рисковал потерять рассудок, размышляя над тем, почему эти создания пользуются спросом и как с ними вообще можно иметь дело, но если поблизости находился друг, готовый напомнить про многомесячные плавания, все становилось на свои места.
Вход располагался с торца здания. Двери тут не запирались, а окна не стеклили в принципе, поскольку драки были делом частым и оконные проемы почти всегда использовались в качестве аварийных выходов. Вдоль стен прямо в песчаный пол были вкопаны крепкие и длинные деревянные столы, пропитанные алкоголем так сильно, что рядом с ними было опасно даже думать об открытом огне. В противоположной от входа части здания находилась стойка с барменом, который являл собой настолько гипертрофированного трактирщика,
