Последнее дело инквизитора. Полюбить Тьму - Константин Фрес
Тристан яростно толкался в тело женщины, насаживая оба ее отверстия свою плоть, тревожа, растягивая, лаская чувствительную глубину. Его губы с жадностью целовали Софи, выпивали ее крики и стоны, язык слизывал горячее дыхание с ее губ. И чем жалобнее становились стоны Софи, тем яростнее он терзал ее изнемогающее тело. Все ее естество пульсировало чистым блаженством, которым Тристан наполнял Софи с каждым своим движением.
Она припадала к его губам поцелуем, со стоном отпивала свежий глоток жизни, и выдыхала горячий, полный наслаждения стон в его жадные губы, целующие и ласкающие ее.
— Ты моя, Софи. Всегда была и всегда будешь моею! Повтори!
— Твоя…
— Я не слышу, Софи! Громче!
Его ладони крепко ухватили ее за ягодицы, член стал вколачиваться в ее тело еще жестче, еще глубже, еще чувствительнее, отрывистыми резкими толчками, и Софи с жалобным стоном откинулась на постель, отчаянно зажмурив глаза и рассыпав волосы.
— Твоя!
— Я не слышу! — рычал Тристан, прикусывая кожу на ее груди, целуя и снова кусая, словно и в самом деле собрался сожрать женщину.
Первая, такая желанная и такая откровенная, близость вскружила ему голову. Он словно обезумел, его движения становились все сильнее, белоснежное тело, поблескивающее потом, вжималось в тело Софи исступленно и яростно.
— Ты убьешь меня своей жадностью, Тристан, ты растерзаешь меня!
— Убью и снова воскрешу, Софи. Я люблю тебя, упрямая ведьма.
Софи в его руках вдруг задрожала, напрягаясь всем своим телом, рванулась, и в следующий миг забилась, стискивая его коленями, захлебнулась накатившим на нее экстазом, глядя расширенными невидящими глазами в потолок и хватая губам воздух.
— О, Тристан…
Он не ответил ей, вздрагивая и присоединяясь к ее блаженству. Все его тело было сжато в тугой комок, он стискивал бедра женщины, горячо дыша ей в шею, и руки его тоже дрожали.
Повисла тишина, в которой были слышны только их дыхания и стук сошедших с ума сердец.
Два обнаженных тела нехотя расплетали объятья, и Софи вдруг вскрикнула и залилась слезами, зажав ладонями рот. Но это были слезы радости; уставший Тристан, чуть приоткрыв глаза, лишь с досадой вздохнул, уловив отголосок видения, только что посетившего Софи.
В ее видении он надевал на ее голову венок, который сам сплел из трав, сидя вечером на веранде.
— Как жить с женщиной, от которой мало что скроешь?.. — проворчал Тристан недовольно. — Но если так… Софи, ты выйдешь за меня замуж?..
