Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
Виго всхлипнул и открыл глаза. Оборотень навис над ним и с облегчением выдохнул: багровый огонь ушел.
– Ну ты меня и напугал! – покачал головой здоровяк. – Что ж ты делаешь-то, а?
– Те… – Вампир откашлялся, выплюнув себе на грудь и подбородок несколько вязких черных сгустков. – Тебя спасал.
– Спасибо, – искренне поблагодарил его Нильс. – Что это с тобой случилось? С кем ты разговаривал?
– Не помню. – Вампир пожал плечами. Правое при этом громко хрустнуло. – Может, сам с собой. Может, с кем-то еще. Я не помню.
– Ты что, попробовал кровь? – Нильс чувствовал, как внутри него нестерпимо зудят, восстанавливаясь, поврежденные органы и кости.
– Да. Или нет, – снова непонятно ответил Виго. – Я не знаю. Не помню… Пойми меня правильно: я становлюсь совсем другим. Сейчас во мне больше от человека, а в те моменты – от вампира. Поэтому я и стараюсь не проявлять агрессии, даже малейшей. Потому что если я дам себе волю, выпущу того, другого, наружу, то уже не смогу остановиться. Так что лучше вовсе не начинать.
– Ого… – Нильс почесал в затылке. – А я не знал, что у вас, у вампиров… так.
– А что, у кого-то иначе? – удивился Виго.
Нильс задумался и утвердительно покачал головой. Мысль оказалась неожиданно глубже, чем он предполагал.
– Тот бандит! – неожиданно вскрикнул вампир, словно что-то вспомнив. – Я был в его голове, и там… Нам нужно к Ординари!
Глава 18
На столе Ординари громоздилась целая гора бумаг. За столом сидел сам Ординари. Напротив него, утопая ногами в мягком ковре и сминая в руках тряпичную шляпу, из-за возраста превратившуюся в берет, стоял один из множества сотрудников, написавших прошение об увольнении.
– Они сказали, что знают мою семью! – плаксиво заявил один из лучших продавцов грязи. По показателям его обгонял только Виго, обойти которого было невозможно в принципе.
– И ты думаешь, что это была угроза?
Сотрудник пожал плечами:
– Когда к горлу приставляют нож и рассказывают все, что знают о твоей семье, притом знают очень много, как-то само собой приходит в голову, что это угроза.
Орди побарабанил пальцами по столешнице.
– То есть, по-твоему, мы не сможем защитить тебя и твою семью?
Мужчина потупил взор и принялся сжимать головной убор так сильно, как будто только что его выстирал и хотел выжать, – и это стало самым красноречивым из всех возможных ответов.
Красноречивым и, к сожалению, верным. Орди действительно не смог бы защитить всех. Приставить к каждому личную охрану? Абсурд. Людей попросту не хватит. Посадить всех под замок? Еще глупее. Разместить, накормить и занять делом всю эту ораву будет ой как непросто, да и банально негде: замок Ординари просто треснет по швам. «Что же делать?» – спросил сам себя юноша и взглянул на продавца.
– Вот что, – сказал он и принял лист плохонькой серой бумаги, на которой было криво выведено слово «прошение». – Мы скоро со всем разберемся, поэтому уходить насовсем нет нужды. Считай, что я разрешил тебе месяц отдохнуть. А потом приходи снова. Хорошо?
Продавец просиял:
– Хорошо, милорд. Просто отлично! Спасибо!
– Можешь идти. – Орди отослал его повелительным жестом ладони, и сотрудник, не переставая кланяться и рассыпаться в благодарностях, вышел за дверь.
Виго и Нильс, выглядевшие так, словно по ним проскакал целый табун лошадей, не принесли свежих новостей: молодой человек уже знал, что ночью и вечером неизвестные искали его работников, избивали и угрожали смертью им и их семьям в случае, если те продолжат работать на Ординари.
Юноша рвал и метал, поднял всех людей, не спал всю ночь, но безнадежно опоздал: все угрозы были доставлены по адресу, и с утра ему на стол легла стопка прошений об увольнении. Но это была лишь половина беды: под утро, возвращаясь домой в карете, Орди услышал голос одного из Безумных Пророков. Всклокоченный старик стоял в людном месте и сжимал замызганную табличку с надписью: «Обман близок!».
– Обман! Обман вижу я! Во сне явился мне черный ворон, клюющий злато и рассыпающий из-под крыльев бумагу! Обещала птица лживая, что за бумагу эту получат люди злата вдвое больше, чем дадут!..
И все в таком духе.
Поначалу, услышав это, Орди покраснел от стыда и гнева. Он едва подавил желание выбежать к Пророку и попытаться его перекупить, но, к счастью, вовремя одумался. У него бы все равно ничего не вышло, зато многочисленные свидетели поторопились бы разнести слухи о происшествии по всему городу, попутно приукрасив до полной неузнаваемости. Кто бы ни противостоял Орди, инициативу он перехватил – и молодому человеку оставалось только реагировать на выпады и ждать. Вот лорд Ординари и ждал, когда к нему придет делегация жителей Брунегена, жаждущих вернуть свои деньги. В том, что они придут, причем очень скоро, сомневаться не приходилось: нравы и сообразительность горожан Орди хорошо изучил и не питал никаких иллюзий.
Из дыры в потолке высыпались куски побелки и Тиссур.
– Что будешь делать? – поинтересовался он.
– Сейчас – ничего, – ответил Орди, глядевший куда-то внутрь себя и не замечавший ничего вокруг.
– Это понятно, – череп нетерпеливо покачался в воздухе. – А потом?
– А потом, – сказал Орди, растягивая губы в тщательно отрепетированной улыбке, – все жители Брунегена получат то, что им причитается согласно установленным расценкам! То есть вознаграждение и мою огромную благодарность за поддержку в трудные времена! Я не так давно в Брунегене, но успел понять, что тут живут прекрасные люди, готовые протянуть руку помощи. Пусть и за символический процент. В этом месте я хитро улыбаюсь, толпа смеется. Мы открываем заведение, и все кассы сразу начинают работать на полную катушку. Симпатичные девушки предлагают вкладчикам присесть и выпить воды, вина или пива – по желанию. И играет музыка. Да, точно! – Орди потянулся к перьевой ручке, но ее на месте не оказалось: старомодный Скульпо предпочитал писать гусиным пером. – Надо записать… Обязательно музыка. И растяжка со словами благодарности.
Тиссур внимательно слушал.
– Выходит, ты собираешься им все отдать? – спросил он, когда юноша закончил.
– Именно! – Улыбка стала еще шире. – Вы можете забрать свои вложения в любой момент!
– Прекрати это, – раздраженно бросил череп. – Я и в мыслях не могу допустить варианта, при котором ты вот так возьмешь и раздашь практически все, что у нас есть!
– А ты
